Информационный сайт ru-mo
ru-mo
Меню сайта

  • Категории каталога
    Расселение и войны славян [58]
    Славянские языки и письмо [35]
    Творчество славянских народов [33]
    Славные славяне [8]
    Источники о славянах и русах [24]
    Образование славянских государств [50]
    Историческая реконструкция [20]
    Любор Нидерле [21]
    Верования, обряды, обычаи [38]
    Славянская прародина [21]
    Предшественники славян [29]
    Материалы по личности Рюрика [12]
    Древние русы, руги, росы и другие [9]
    Венеты, Венеды, Венды. [13]
    Ободриты [8]

    Форма входа

    Поиск

    Друзья сайта


    Приветствую Вас, Гость · RSS 24.09.2017, 11:34

    Главная » Статьи » История славянской культуры » Творчество славянских народов

    Воинское дело славян и их окружения (Окончание)
    Взгляд на истоки: воинское дело славян и их окружения
    "История боевых искусств: Россия и ее соседи" под редакцией Г.П. Панченко, 1997
    Сам термин "бердыш" восходит не к луновидным, как московский бердыш, секирам, а к bartaxe - бородковидному топору или секире. В Речи Посполитой бердышом называли широколезвийный саперный топор с небольшой бородкой. В казацкой традиции бердыш ассоциировался с народным орудием "сердюков" или атаманцев, гетманских телохранителей, восходя к "посольскому" топору или луновидным секирам турок.  

    Чешские "ходы" - пограничники Шумавского леса, горцы Карпат и Трансильвании носили "батки" - они же балты или валашки, они же "гуцульские топоры" - топорики-посохи, представлявшие собой видоизменившийся под влиянием топорка-чекана степной конницы лесорубный топор с бородкой не более 1/4 лезвия. Длинное древко и вытянутая лопасть позволяли лишенному защитного вооружения бойцу держать подобного себе противника на удалении и гарантированно вывести его из строя одним точным попаданием, достаточно мощным при большой дуге удара и концентрирующей его силу мощной и узкой лопасти.  Батка стала популярнейшим "костоломным" оружием западных славян и украинцев-гуцулов, а чекан, как и сабля, был атрибутом шляхтича, заменяя ему в XV - XVII вв. трость. Сохранив мощный кольцевидный обух, чекан приобрел небольшую лопасть с секирообразной конфигурацией и заточкой лезвия, а расширявшийся в сторону рабочей плоскости молоток сменился сужающимся к концу клевцом.  

    (Двуручные западноевропейские боевые молоты XIV - XV вв. больше склонялись не к топору, а к палице - их пирамидальные или конусовидные парные бойки напоминали гипертрофированные шишки или даже целые навершия булав.)  

    На заре средневековья топор и копье серьезно потеснили палицу - дубину и шест, но в коннице она сохранилась и приобрела символическое значение, став, как и чекан, оружием тяжеловооруженных вождей, а затем и их атрибутом. Латный всадник мог позволить себе игнорировать вражеские удары и бить с широкого замаха, а палица требует именно такого замаха либо непрерывного вращения и не предназачена для парирования - только для отбрасывания или выбивания оружия врага. Будучи самым архаичным холодным оружием, булавы Восточной и Центральной Европы - буздыханы и брусы, иначе "киевские" булавы, отличавшиеся формой и расположением шишек, - вплоть до нового времени изготовлялись, как и тысячелетия назад, преимущественно из бронзы.  

    Кистень же в отличие от булавы считался простонародным видом оружия. Ему, как никакому другому, было свойственно различие между "степными" и "лесными" типами. Если первый тип был с гирькой, служа едва ли не популярнейшим оружием ближнего боя легкой конницы VIII - XII вв., а в казацкие времена сменившись обычной свинчатой нагайкой, немногим менее эффективной, то к северу от Оки кистень скорее напоминал цеп. Это конечно же не был "кропач" гуситов и стражи центральноевропейских городов XV - XVII вв., но, как и у цепа, у русского кистеня крепление гирьки к рукояти осуществлялось промежуточной скобой, обычно в виде восьмерки, а если ремнем, то широким и коротким. Воинским оружием такой кистень в отличие от бича или небольшого цепного "моргенштерна", бытовавших в поместной коннице, не был. Предназначался он для первого, внезапного удара, практически неотразимого и сразу выводящего противника из строя, и при малых габаритах мог легко быть спрятан. Потому кистень и стал символом разбоя, которым на Руси не брезговали и скоморохи-жонглеры, и акробаты, способные с кистенем в руках выдержать даже длительную схватку с несколькими неприятелями.  

    Скоморох - отнюдь не просто шут и не песняр-сказитель; это - "романтик с большой дороги", принимающий все условия подобного существования.  

    Правда, подобная публика (как и городской плебс) зачастую именно для компактности, потаенности применяла другой тип кистеней - иногда даже парных! - маленькую гирьку на ремне без рукояти, диктующую иной тип боя.  

    Как и ударное оружие, клинки у славян изначально принадлежали к комплексу вооружения всадника. В эпоху становления славянства всадники - и мечники - служили привнесению в древнеславянскую воинскую культуру заимствований, в том числе и от тех традиций, что давно и прочно уже вернулись на земли славян.  

    "Цивилизация меча" началась в Восточной Европе в скифскую эпоху, с VII в. до н. э. Прямой меч-кинжал акинак служил не только оружием рукопашного боя, но и непременным элементом военного костюма, атрибутом мужчины-воина и религиозным символом. В эпоху сарматского господства в Причерноморье - II в. до н. э. - II в. н. э. - акинак окончательно уступает место карте - длинному, до 1 м, мечу, уступает в буквальном смысле, поскольку и тот и другой носились у пояса справа, при помощи массивной лопасти, одновременно защищавшей живот. Сарматский акинак крепился к правому бедру, позднее сместившись на голень и предвосхитив засапожный нож. Правосторонняя подвеска меча была удобна и всаднику, и пешему щитоносцу - последнему, разумеется, при коротком клинке, обнажая который не нужно было отводить щит; но у позднеримской, точнее, готской, византийской, кельтороманской пехоты гладиус (50 - 70 см) сменился семиспатой, или спатионом (30 - 40 см), а с левой стороны воин стал носить спату, массивный и длинный меч (75 - 95 см), приспособленный к конной и пешей рубке, а не к сочетанию вспарывающих и рассекающих ударов с уколами, как мечи античной эпохи. До появления спаты меч, особенно длиннее 70 см, для рубки применяли неохотно.  

    Преобладали удары с короткого замаха ближней к острию половиной или третью клинка. Неудивительно, что кавалерийские клинки исполнялись на манер шпаг, а пехотные своими усиленными концами часто напоминали расплющенную железную палицу. Развеска (баланс) таких клинков не являлась принципиально важной, а основание их было хрупким и легкоуязвимым, отчего и эфес не был массивен, а гарда немногим отличалась от ножевого упора. Спата весом свыше 700 г уже была хорошо сбалансирована при помощи навершия, имела функциональную крестовидную гарду и двуострый клинок с обычно скругленным острием.  

    Предназаченный для рубки меч не должен был глубоко проникать в мишень при уколе, подвергаясь опасности застрять и даже сломаться, но должен был обеспечивать режуще-рассекающее воздействие при тычке острием клинка. Качество стали позволяло уже предотвратить излом в средней части клинка, но парировали удары мечом все же неохотно, тем более не подвергая угрозе основание клинка и эфес. Спата послужила образцом и основой для последующего развития европейского прямого меча, а на Балканах она сохранилась вплоть до турецкого завоевания и получила название "славянского меча". Иранская оружейная школа, породившая акинак и карту, создает параллельно спате "сасанидский" тип меча, подобно своим предшественникам напоминающий увеличенный до размеров меча кинжал, вернее, кавказский кинжал "кама" стал его уменьшенной копией и своеобразным "акинаком" позднего средневековья и нового времени. Этот меч имел выраженное и плавно суженное острие и массивное тулово с широкими лезвиями. В нем проявилась одна из особенностей восточных мечей - предпочтение проникающего укола тычковому удару и одновременно сочетание рубящего удара с секущим - глубокое проникновение оружия в мишень с радикальным использованием секущего воздействия при его извлечении. Причину этого мы видим в своеобразии защитного вооружения Востока - "законодателя мод" стеганого нашивного доспеха на протяжении всей древней и средневековой истории. Но более всего - в качестве стали. История средних веков началась и завершилась революциями в металлообработке. К середине 1 -го тыс. мастера Ирана и Сирии добились успеха в копировании центральноазиатских сталей "шам" и "вуц", получив "булат" и "Дамаск" (что отнюдь не синонимы), а в XVI в. распространение "мануфактурного" стального литья на основе чугуна положило конец эре меча в оружейном деле. Но если европейский Ренессанс породил шпагу и ее производные - рапиру и палаш европейского образца, то оружием раннесредневекового Востока стала сабля.  

    Изогнутый широколезвийный клинок был широко распространен уже в древности, так как давал серьезные преимущества, в первую очередь в бою всадников. При несовершенстве верховой езды (до македонских войн - без шпор, до гуннского нашествия - без стремян) и уязвимости клинков при рубке всадники должны были держаться друг от друга не ближе 1 и, кружа вокруг противника и стараясь достать его копьем-дротиком (вспомним "литовскую сулицу", соперничавшую в ближнем бою с рыцарской пикой), булавой и топором (из-за дистанции не опасаясь за уязвимость древка) или концом клинка. При значительной дуге удара изогнутый на конце клинок бил с большой силой и плавно рассекал мишень, не испытывая значительного сопротивления и предотвращая угрозу утраты оружия.  

    Естественно, что при этом использование вогнутого и легкого клинка - сабли - было выгоднее, чем тяжелого и вогнутого - махайры. Булатный клинок как трехгранный, так и линзовидный, подобно мечу, в сечении был достаточно прочен, чтобы нанести сильный удар в точке изгиба, находившейся обычно в ближней к острию части средней трети полосы - или на границе средней и последней трети. По мощи удара он немногим уступал удару секиры (как удар нижней третью клинка ятагана или махайры, при котором верхняя часть клинка играла роль древка).  

    Острие, усиленное, как и у совны, елманью - перьевидным выступом на обухе со встречной, к острию, заточкой, - рассекало мишень на всю свою длину, свободно выходя из раны. Таким образом, "пробой защиты" (металла доспеха и сопротивления костно-мышечных тканей) и "нанесение раны" (рассечение основы доспеха и мягких тканей) производились раздельно и с одинаковым эффектом. Елмань не только делала острие широким, массивным и двуострым, пригодным для укола, - для этого достаточно было расточки острия в четырехгранник, что и имело место у сабель VII - XI вв. и позднее, у персидского "шамшира" было доведено до совершенства. Елмань служила своеобразным рулем, направляющим движение клинка, так же как у топора обух и лопасть последовательно направляли и стабилизировали положение лезвия при ударе. Для мощных двуострых клинков с линзовидным сечением это не характерно, и их приходится постоянно направлять кистью, чтобы удар не пришелся плашмя.  

    Елмань способствовала и обеспечению развески с отвесом - смещению центра тяжести к лезвию в точке изгиба клинка. Добавим все же, что для первых образцов древнерусских сабель елмань не характерна...  

    Наконец, сабельный клинок был более мобилен, легко обходил защиты благодаря легкости, кривизне и отвесу; возможной, как впоследствии и у шпаги, становилась "доводка" отпарированного удара - разворотом плоскости клинка и "выигрышем" центра тяжести, а также использованием изогнутой части клинка для укола или удара елманью. По тем же причинам сабля в определенном смысле более приспособлена к парированию, чем меч, и легче осуществляет переходы от защиты к атаке. Если для меча тех времен предпочтительнее жесткие встречные удары, отбрасывающие оружие противника, то плавные круговые движения сабли обеспечивали надежную защиту, позволяли даже в тесной схватке обойтись без защитного вооружения[Уланская сабля XIX в., восходящая к центральноевропейскому "смычку", а через него к "шамширу" и "ордынке", самая кривая и длинная - в пешем строю ее носили на сгибе левой руки эфесом под локоть, - позволяла "мельницей" отбиться от пик, утратив, правда, пригодность к ближнему бою.]. Последнее обстоятельство, как и большая, чем у традиционного меча, длина, особо способствовали ее популярности у полукочевых племен эпохи Великого переселения народов, да и в последующие века.  (Впрочем, у меча есть свои достоинства, полнее всего проявившиеся в европейских школах фехтования такими его "наследниками", как шпага и двуручные эспадоны. Не будем здесь останавливаться на них.)  От узколезвийных карт, у которых к началу нашей эры уже появляются изогнутые острия, ранние сабли не очень отличались. Однако одновременно с саблей появляется и прямой "трехгранный" (считая одной из "граней" достаточно широкий обух) клинок-палаш. По силе удара и тяжести "разваленных" ран ранние восточные палаши уже не уступали топорам, тяжелым мечам и саблям с развитой елманью вроде турецкой "килидж" или арабской "семитар". Для палаша была обязательной возвратная заточка, обеспечивавшая возможность прямого укола. Извлечение оружия при глубоком проникновении в мишень - а даже в XIX в. палашами в конном строю кололи не реже, чем рубили, особенно в начале схватки, - происходило опять же благодаря способности к режущему воздействию. Палаш был способен прорубать - и рассекать - нашивной доспех, действуя так же, как и сабля, но с силой секиры. Но если саблю для этого приспособила полоса, то палаш - его рукоять.  

    Характерной особенностью раннесредневековых сабель был слегка изогнутый клинок и практически прямой черен, позднее, особенно в Европе, принявший форму, близкую к S-образной, дававшую возможность прямого укола и больший эффект в использовании изогнутого острия, уже лишенного "руля" - елмани. Палаш, в свою очередь, отличался прямой полосой и череном с резким изгибом непосредственно у пяты клинка, позволявшим давлением пальцев на рукоять использовать всю длину лезвия, рассекающего мишень при возвратном движении оружия. И сабля, и палаш требовали скользящего хвата с наклоном кисти вниз и большим пальцем между средним и указательным, а уже в новое время, вдоль плоскости клинка, с опорой на щиток палаша или кольцо-"полюх" польских сабель. Аналогичный хват был предпочтителен и для топоров, а особенно - секир, причем указательный палец играл роль "поворотной оси" древка-рычага.  

    Меч же держали отвесно и жестко - кулаком, большой палец поверх указательного (все же уточним: не любой меч и не всегда). К XIX в. в Европе (да и в России) этот хват в "ширпотребовском" варианте употреблялся уже для всякого рубящего оружия, вытеснив все другие из реальной боевой практики в область спортивного фехтования (хват, применяемый для эспадона, с большим пальцем на спинке черена, восходит к скользящему сабельному) или... в область "высшего пилотажа", виртуозного владения оружием, применяемого в бою воинской элитой.  

    На Севере в эпоху "военной демократии" традиционным оружием также был однолезвийный клинок, но не сабельного, а тесачного типа, развивавший традицию античного франкийского меча. Такие клинки называют саксонскими, однако этот термин обозначает и двуострую шпагу, распространившуюся на севере и востоке Европы в XVII - XVIII вв., противопоставляя ее средиземноморским рапирам и собственным мечам и палашам предыдущей эпохи. Название же раннесредневекового оружия происходит от противопоставления изделий финских мечников и их восточных соседей.  Подразделяют их по габаритам на "длинные" (60 - 80 см), "короткие" (40 - 60 см), "широкие" и т. д. Но наибольшую известность приобрел скрамасакс - однолезвийный, но тем не менее приспособленный для укола клинок с хорошо выраженным лезвием и острием, с довольно острой заточкой, имевший к югу от Балтийского и Северного морей прямую, а к северу - изогнутую на манер ятагана полосу. К северным типам восходят финские ножи и "подсадачники" славянских лучников, к южному - многочисленное семейство средневековых солдатских тесаков, в том числе и кортелан, или кортелес, чье название возводят и к итальянскому "колтеладжио", и к "корду", в названии которого многие исследователи видят славянские корни.  

    Как символ воинского сословия корд, кортелан, а затем и кортик становятся частью военного костюма незнатных земледельцев - шляхты. Боевые ножи и тесаки, трансформируясь в саблю, приспособленную для пешего боя - с недлинным широким клинком, изогнутым в средней части или, как западноевропейский эспадон XVII - XVIII вв., непосредственно у гарды, что увеличивало недостаточную при малом размахе дугу удара, - дали целый ряд образцов костюмного и боевого оружия народов Центральной и Восточной Европы. "Гадарэ" - турецкий пехотный тесак - трансформировался в польскую "карабелу", которую даже всадники носили преимущественно для спешенного боя, благо к седлу у польского латника крепились справа - кончар, а слева - палаш. Казачьи сабли XVIII в. - периода утраты вольностей и доступа к восточным арсеналам, - также напоминавшие тесаки коротким широким клинком и грубым деревянным эфесом, были предшественниками парадного гвардейского "клыча" времен Александра III и Николая И, да и шашки, заимствованные у черкесов и алан еще во времена суворовской "командирации" на Кубань. Но за тысячу лет до этого Русь еще только формировала основы собственной воинской культуры, вступая на путь "цивилизации меча".  

    Легенда о киевской дани хазарам - двуострых мечах, - подтверждаемая археологичными данными, ясно свидетельствует об отсутствии мечей в комплексе вооружения воинов Поднепровья в докиевский период, как и о быстром освоении этого оружия в IX в. Эра меча начинается на Руси одновременно с началом активного использования Балтийско-Днепровского пути "из варяг в греки", со становлением дружинного строя - появлением "дружины-братства", военно-торговой и религиозно-политической корпорации, сменившейся впоследствии княжеской, феодальной дружиной. Если в скандинавской традиции последняя именовалась "хирд", то первая "дрет", этимологически связуясь с "Идрет", дар Игга-Одина, что означало "искусство" вообще и воинское в частности, имела фонетическую параллель со славянской "дружиной" и самой "Русью", чьим первым государственным институтом и была дружина. Как и войско "военной демократии", которое "дружина-братство" дополняет, выходя за его рамки, а феодальная дружина вытесняет, заменяя ополчением во главе с дружинниками-"десятниками" - "тиунами" на Руси и "танами" Датской Власти в Англии, восходит к соседской общине.  

    Восточнославянские земли в IX в. заняли ключевое положение в оружейной торговле Востока и Запада. Без булатного "сердечника" рейнские мастера той поры не могли сковать сварной трехслойный клинок - знаменитый каролингский меч, излюбленное оружие молодого рыцарского сословия. Длиной около 1 м, оснащенный долами и массивным бронзовым навершием, служащим основным типологическим признаком при датировке мечей, каролингский меч окончательно преодолел ограниченность тактического использования европейских клинков, сделав их самым популярным и действенным холодным оружием. На Восток каролингские мечи могли попасть только через Финляндию и ее балтийские фактории, минуя перекрытые аварами и веграми торговые пути по Дунайско-Балтийскому водоразделу через Верхнюю Германию и Моравские ворота и обходя капитулярии Каролингов, запрещавшие продавать оружие варварам-язычникам. Заметим, что запрет Карла Великого на вывоз франкских мечей в славянские земли в 805 г., как и захват тогдашней "Владычицы морей" Великой Фрисландии, был открытым вызовом дружинам Севера. Этот вызов был принят, и каролингский меч в руках викинга обратился против Запада.  Клинки "Ульфберта", "Ангельреда", "Леутрита" (первые "фирменные знаки" знаменитых мастерских, очевидно совпадающие с родовым именем клана потомственных мастеров и... своеобразно предвосхищающие тягу к фирменным изделиям типа "адидас" и "панасоник"!) монтировались, перетачивались и перековывались. С установлением контроля над Залозным в Приазовье и Волго-Каспийским путями Русь получила и непосредственный доступ к рынкам булата. Мечи Руси, по свидетельству арабских купцов, в отличие от "шам" и классических "каролингов" отличались развитым острием, способным не только к тычку, но и уколу, - это подтверждают и сообщения "Повести временных лет", описывая битвы и стычки XI в. "Местный" тип каролингского меча позволял действовать им скользящим хватом, как сугубо кавалерийским оружием, используя остроту лезвия и способность к секущему удару.  

    (Уточним все же: это скорее "варяго-русский" и тип оружия, и стиль боя. Впрочем, он, конечно, не оставался монополией этнических скандинавов.)  

    Однако Волго-Балтийский регион имел и собственный центр мечевого производства - в Курземе, откуда происходят прославленные "заговоренные" клинки многих героев северных саг. Были среди них и мечи, предназначавшиеся для двуручного хвата, а для облегчения боя одной рукой служил специальный темляк - кольцо, закрепленное в средней части черена. Таков был меч "Ехидна" Эгиля Склагримсона, трофей набега на Курземе; и меч Греттира Асмундсона, добытый из кургана готского берсерка.  

    Становлением Древнерусского государства, обладавшего постоянными вооруженными силами и принципиально новым, по сравнению с V - VIII вв., комплектом вооружения, обновлением восточнославянской воинской культуры, формированием дружинного сословия - бояр, "мужей", гридней,, гостей и военнообязанного земледельческого сословия - кметей - воинов ("А мои куряне - сведоми кмети..."), возникновением новых традиций и обрядов - подстрига и подстяги, обязательных для всех мужчин, воинов и защитников Руси, открывается новый этап ее военной истории. Пролог развития отечественной воинской культуры был завершен. Русь Изначальная превращалась в Русь Великую.


    Источник: http://www.predistoria.org/index.php?name=News&file=article&sid=382
    Категория: Творчество славянских народов | Добавил: Яковлев (16.07.2009)
    Просмотров: 617
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]