Информационный сайт ru-mo
ru-mo
Меню сайта

  • Категории каталога
    Расселение и войны славян [58]
    Славянские языки и письмо [35]
    Творчество славянских народов [33]
    Славные славяне [8]
    Источники о славянах и русах [24]
    Образование славянских государств [50]
    Историческая реконструкция [20]
    Любор Нидерле [21]
    Верования, обряды, обычаи [38]
    Славянская прародина [21]
    Предшественники славян [29]
    Материалы по личности Рюрика [12]
    Древние русы, руги, росы и другие [9]
    Венеты, Венеды, Венды. [13]
    Ободриты [8]

    Форма входа

    Поиск

    Друзья сайта


    Приветствую Вас, Гость · RSS 15.12.2017, 22:46

    Главная » Статьи » История славянской культуры » Верования, обряды, обычаи

    Особенности формирования и развития восточнославянского язычества (Окончание)
    Особенности формирования и развития восточнославянского язычества

    Васильев М.А.

    Общие результаты проведенного нами исследования, в рамках ставившихся в нем задач, можно суммировать следующим образом.

    Одной из наиболее выразительных особенностей формирования язычества восточных славян являлось вхождение в число почитавшихся ими "высших" божеств иранских по происхождению богов Семаргла и Хорса, иным славянским дохристианским религиозно-мифологическим традициям достоверно не известных.

    Вместе с тем, из-за определенных лингвистических трудностей и отсутствия в источниках прямой информации об облике и функциях бога Семаргла, его трактовка в качестве иранского наследия у восточных славян является лишь разделяемой большинством ученых гипотезой, однако сегодня наиболее вероятной и нами принимаемой. Восточноиранская огласовка слова "птица" (marg), заключенного в сложносоставном теониме Семаргл, в общей форме указывает на то, что источником вхождения Семаргла в дохристианские верования восточных славян являлась скифо-сармато-аланская лингво-культурная среда, с которой, подходя исторически, только и могло взаимодействовать славяноязычное население Восточной Европы.

    Отсутствие прямых сведений о функциях и облике Семаргла в письменных памятниках делает принципиально невозможным использование при их воссоздании метода ретроспективного, метода внутренней реконструкции на основании древнерусских источников; из дошедших до нас источников ничего не известно и о "прообразе" Семаргла в мифологии скифов и сармато-алан, а также у их потомков осетин. Единственно возможным потому является метод проспективный, имеющий основанием сравнительные данные иных, чем славянская, индоевропейских и других культурных традиций, в первую очередь мифологических, т.е. метод внешней реконструкции. Поэтому последующий анализ представлял собой совокупное исследование всех доступных источников, особенно иранских и индийских, и реконструкцию на этой основе мифологии и облика индоиранского (общеарийского), общеиранского и восточноиранского "прообраза" Семаргла, что позволило аргументировано подойти к проблеме функций и облика данного божества.

    Проведенное рассмотрение мифологических, эпических и фольклорных (с индоиранскими и индоевропейскими корнями) представлений иранцей о Саэне-Сэнмурве-Симурге само по себе не могло ответить на вопрос о функциях Семаргла в силу указанного отсутствия прямого параллельного древнерусского источникового материала. Однако оно позволило, во-первых, достаточно четко очертить тот набор ключевых мифологем, связанных с Саэной-Сэнмурвом-Симургом, в рамках которого можно искать и со сравнительно большей уверенностью говорить о вероятных функциях божества Семаргла. Одной из функций его индоиранского и общеиранского "прообраза" являлась функция посредника, медиатора между различными мифологическими мирами, что, на наш взгляд, и определило место Семаргла среди богов киевского Владимирова пантеона. Особое значение мы придаем функции, надежно реконструируемой уже для собственно восточноиранской мифологии, - функции благого покровителя отдельных людей и особенно человеческих коллективов. Полагаем, что именно она могла сделать культ Семаргла особо значимым у части иранского населения Восточной Европы и в конечном счете стать предпосылкой его появления в одном ряду с другими высоко чтимыми богами киевского пантеона. Во-вторых, указанный анализ позволяет заключить, какими функциями данное божество не могло обладать. Согласно Б.А. Рыбакову, Семаргл являлся богом растительной силы, посевов, семян, ростков и корней растений, их охранителем, что было принято некоторыми исследователями. Но сведения иранских и индийских источников дают основания утверждать, что Саэна (/Шьена)-Симург подобной функциональной природой наделен не был. И если мы полагаем Семаргла восходящим к данному иранскому мифологическому образу, то не можем считать этого бога ею обладавшим.

    Уходящий корнями в индоиранскую и в конечном счете индоевропейскую древность иранский мифологический (легендарный, эпический, сказочный) Саэна-Сэнмурв-Симург изначально, вопреки точке зрения К.В. Тревер и следовавшим ей, имел внешний облик хищной птицы гигантских размеров. Превращение его в "Сэна о трех естествах", "триединую (птицу) Сэн" произошло только у части населения собственно Ирана не позднее V в. до н.э. вследствие "народной этимологизации" сочетания "птица Саэна" (индоиранское значение - "птица [с] вершины [дерева / горы]") как "птица [с] грудью" и, в результате, приравнивания Сэнмурва по облику, биологическим особенностям и повадкам к летучей мыши. Это представление могло остаться маргинальным (ибо резко расходилось с исходным для Сэены/Шьены) и постепенно исчезнуть, однако оно оказалось зафиксировано некоторыми зороастрийскими текстами, вошло в "Большую Авесту", превратившись в религиозно-догматическое и положив начало - с эпохи Ахеменидов и особенно Сасанидов - бытованию в искусстве Ирана, сопредельных и более отдаленных регионов изображений Сэнмурва в облике химерической собаки-птицы.

    Рассмотрение сведений "Шах-наме" Фирдоуси, материалов скифо-сарматского искусства "звериного стиля", изображения на золотой пластине из четвертого Семибратнего кургана приводит к выводу о том, что не имеется фактических оснований полагать, будто бифуркация внешнего облика Саэны-Симурга с превращением его в собаку-птицу затронула восточноиранский, скифо-сармато-сако-массагетский мир, что здесь он утратил древнейший для него облик огромной хищной птицы. И если мы придерживаемся точки зрения о скифо-сармато-аланских корнях Семаргла, то последовательно должны признать, что Семаргл имел то же обличье громадной хищной птицы, гигантского орла, что и его общеиранский, индоиранский и в конечном счете индоевропейский "прообраз". Поэтому мы считаем, что восточнославянский Семаргл не имел облик собаки-птицы.

    Древнерусские письменные источники сравнительно репрезентативны в том, что касается бога Хорса. Поэтому у нас имеется возможность прибегнуть к ретроспективному методу, т.е. методу внутренней реконструкции на их основе, для решения проблемы функциональной природы этого божества. Анализ содержащихся в письменных памятниках сведений дает веские основания считать, что Хорс в восточнославянском язычестве мыслился как солярное божество, бог Солнца. И хотя почти каждое из рассмотренных свидетельств источников ("Слово о полку Игореве", "Повесть временных лет" по Лаврентьевской летописи, "Поучение духовным детям"/"Слово св. Иоанна Златоуста", "Беседа трех святителей") по отдельности может быть оспорено, но взятые в своей совокупности и без гиперскептицизма они образуют для Хорса убедительный "солярный вектор". Поскольку восточнославянский Хорс максимально вероятно был божеством солнечным, а в иранских языках известны формы, близкие его имени и являющиеся культовым названием Солнца, то исчезает база для гипотезы Буткова - Обнорского - Абаева, сближавших др.-русск. Хърсъ с осет. xorz, xwarz 'хороший, добрый'.

    На основании некоторых старейших списков Проложного Жития Владимира, а также "Слова св. Иоанна Златоуста о том, как первое поганые веровали в идолы", "Сказания о Мамаевом побоище", "Чина последованию и исповеданию князем и боарам" выявляется вероятный особый восточнославянский/древнерусский вариант огласовки теонима рассматриваемого божества - Хурсъ.

    По языковедческим и общеисторическим причинам невозможны неоднократно проводившегося в научной литературе сближения теонима Хорс с персидским сакральным наименованием Солнца xCorsed/xCursed. Поэтому, подходя к проблеме с точки зрения языка и исторической, речь должна идти о возведении древнерусского Хърсъ к соответствующей восточноиранской, скифо-сармато-аланской форме культового наименования Солнца; именно у этой части иранцев следует искать корни данного солярного божества. Предложенная В.Н. Топоровым в рамках этой парадигмы гипотеза восточноиранского, хорезмийского происхождения Хорса и Семаргла, на наш взгляд, принята быть не может, так как носит противоречивый характер и не имеет под собой достаточной источниковой базы.

    Анализ сведений "Истории" Геродота относительно гелиолатрии у скифов показывает, что хотя Солнце почиталось ими как "Солнце-царь", но скифские формы наименования обожествляемого Солнца *Xola-xsaya/**Xora-xsaya по фонетическим причинам первоосновой для древнерусского Хърсъ являться не могли. В то же время данные источников дают основания считать, что культ Солнца занимал первенствующее место в религиозно-мифологических представлениях сменивших скифов в Северном Причерноморье сармато-алан. При этом удается восстановить сармато-аланскую форму культового наименования Солнца как *xors/*xCurs 'Солнце-царь', которая фонетически адекватно соответствует вероятной двойственной огласовке имени восточнославянского солярного божества - Хърсъ/Хурсъ. Все это позволяет говорить не просто в общей форме о скифо-сармато-аланских корнях Хорса (и, вероятнее всего, Семаргла), но конкретно о корнях сармато-аланских. Ведущее место культа "Солнце-царя" в верованиях сармато-аланской отрасли восточных иранцев предопределило его положение в восточнославянском язычестве в качестве одного из наиболее высоко чтимых богов.

    Сделанный вывод находит соответствие в данных археолого-исторического характера. Они свидетельствуют о существовании в позднеримский и раннесредневековый периоды, во время функционирования черняховской и, вероятно, пеньковской археологических культур (совокупное наиболее общее хронологическое приурочивание - примерно рубеж II - III вв. - VII в.) на юге будущего восточнославянского ареала ситуации "славяно-иранского симбиоза", всестороннего взаимодействия между местным славяноязычным населением, имевшим самоназвание анты, и иранцами сармато-аланами, завершившегося постепенной ассимиляцией последних. В итоге южную часть восточных славян в значительной доле составляли славянизированные потомки дославянского сармато-аланского населения.

    Богов Хорса и Семаргла необходимо считать иранскими по происхождению, полученным от антов сармато-аланским наследием у южной части восточной ветви славянства (~ населения юга Руси), органической составной частью языческих верований восточных славян. Поэтому речь не может идти об их "чужести", инородности для восточнославянских дохристианских религиозных воззрений.

    Что касается самих антов, то в историографии их обычно рассматривают как "субэтнос" раннесредневекового метаэтнического образования с самоназванием *slovene, "группировку славян", "союз племен", "племенное образование", "военно-политическое объединение" славян и т.п. Однако анализ позволяет выдвинуть вытекающую из письменных, археологических и иных источников и полностью на них опирающуюся непротиворечивую альтернативную гипотезу. Суть ее состоит в том, что сравнительно незадолго до VI в. в среде славяноязычного населения завершаются этногенетические процессы, приведшие к сложению двух равноправных метаэтнических образований, имевших самоназвания *slovene и анты и сепаратные этнические самосознания. Поэтому анты не могут характеризоваться (в какой бы то ни было форме) как часть этнических словен. При этом лингво-культурное "славянство" антов прослеживается, весьма вероятно, уже для конца IV в., эпохи черняховской археологической культуры, когда о существовании словенской метаэтнической общности достоверно судить еще нельзя. Сложившиеся на основе сармато-аланского субстрата раннесредневековые анты приняли активное участие в формировании южной части восточных славян (~ южнорусского населения).

    В предлагаемой интерпретации путь вхождения в восточнославянское язычество богов Хорса и Семаргла может быть представлен следующим образом: религиозно-мифологические представления сармато-алан Восточной Европы > ситуация их "симбиоза" со славяноязычными антами и постепенной "славянизации" сармато-алан > верования антов > дохристианские культы южной части насельников восточнославянского ареала (~ верования южнорусского населения).

    Важнейшей особенностью развития восточнославянского язычества состояла в том, что незадолго до введения христианства в качестве государственной религии великим князем Владимиром была предпринята языческая реформа, имевшая общегосударственный масштаб и ясно выраженную монотеистическую направленность.

    Содержанием "первой религиозной реформы" Владимира являлось провозглашение княжеско-дружинного бога-покровителя Перуна верховным божеством, "богом богов" Руси, именно в этом заключался ее общегосударственный характер. Проводя реформу, великий князь преследовал цели укрепления личной власти в государстве, а также центральной власти вообще через усиление ее сакрализации, что позднее явилось и одной из ключевых религиозно-политических причин введения христианства. Киевский же Владимиров пантеон богов общегосударственного (либо общевосточнославянского) характера не носил, его составили наиболее чтимые населением южной части восточнославянского/древнерусского ареала божества. Создание пантеона было в первую очередь следствием конкретной внутриполитической обстановки на юге страны в начале великого княжения Владимира и имело целью завоевание симпатий этого населения, особенно Киева, в большинстве своем остававшегося язычниками. Данный вывод стал возможен только как результат полиаспектного анализа комплекса вопросов, связанных с богами Семарглом и Хорсом. В силу своей отчетливо выраженной монотеистической направленности, "первая религиозная реформа" явилась событием первостепенной важности, до известной степени расчистившим религиозно-идеологическую и психологическую почву для введения христианства в качестве государственной религии, а также продемонстрировавшим принципиальную готовность правящих верхов к этому вскоре последовавшему шагу. Таково было ее основное следствие.

    Анализ источников, содержащих сведения о финале "первой религиозной реформы" в Киеве и Новгороде и низвержении стоявших здесь кумиров прежнего "бога богов" Перуна, показывает, что произведенные с ними сложные по своим составляющим акции представляли собой не "поругание" Перуна, как полагали летописцы и некоторые ученые, но выполненное в соответствии с семантикой языческой обрядности "изгнание - выпроваживание" кумиров ставшего нежелательным бывшего верховного общегосударственного божества, а следовательно, и его самого. Проведенные публично, как масштабные действа, они также подготавливали религиозно-идеологическую и психологическую почву для принятия христианства в качестве государственной религии, убеждали язычников отказаться от язычества средствами самого язычества. Таковы были семантика и основные цели продуманно срежиссированного финала "первой религиозной реформы" в двух ключевых центрах страны.

    Вопрос о выявленных в 1975 г. в ходе археологических раскопок в Киеве остатках сооружения, которые в научной литературе иногда интерпретировались как фундамент капища, созданного в период языческого реформирования князя Владимира, нуждается в дальнейшем обсуждении, но сегодня археологическое обнаружение киевского святилища следует, скорее всего, перевести в область гипотез. Устоявшаяся в историографии точка зрения, согласно которой новгородское урочище Перынь являлось местом, где было сооружено в период "первой религиозной реформы" официального капище Перуна, с позиций своей археологической фундированности ныне также не выглядит адекватной. Среди языковедов имеются различные взгляды на возможность возведения хоронима Перынь к теониму Перун. Проведенный анализ письменных и фольклорных источников приводит к выводу о том, что они не являются надежными достоверными свидетельствами в пользу указанной устоявшейся точки зрения. Поэтому вопрос о локализации созданного Добрыней и уничтоженного при крещении новгородцев официального Перунова святилища продолжает оставаться открытым.

     

    Подробнее с точкой зрения автора читатель может ознакомиться в книге: Васильев М.А. Язычество восточных славян накануне крещения Руси: Религиозно-мифологическое взаимодействие с иранским миром. Языческая реформа князя Владимира. М., 1999.

    1. Толстой Н.И. Роль язычества в славянской культурной традиции // Славянские культуры и мировой культурный процесс: Материалы Международной научной конференции ЮНЕСКО. Минск, 1985. С. 33.
    2. См.: Иванов Вяч.Вс., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы (Древний период). М., 1965; Они же. Исследования в области славянских древностей. М., 1974; Lowmianski H. Religia slowian i jej upadek (w. VI - XII). Warszawa, 1979; Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1981; Он же. Язычество Древней Руси. М., 1987; Мифы народов мира. 2-е изд. М., 1991 - 1992. Т. 1 - 2; Moszynski L. Die vorchristliche Religien der Slaven im Lichte der slavischen Sprachwissenschaft. Koln; Wiemar; Wien. 1992; Славянская мифология: Энциклопедический словарь. М., 1995; Славянские древности: Этнолингвистический словарь. М., 1995 - 1999. Т. 1 - 2; и др.
    3. "Высший уровень, - как сформулировали Вяч.Вс. Иванов и В.Н. Топоров, - характеризуется наиболее обобщенным типом функций богов (ритуально-юридическая, военная, хозяйственно-природная), их связью с официальным культом (вплоть до раннегосударственных пантеонов)". См.: Иванов Вяч.Вс., Топоров В.Н. Славянская мифология // Славянская мифология: Энциклопедический словарь. С. 6.
    4. Здесь и далее в тексте мы придерживаемся этих дат, содержащихся в "Повести временных лет", так как реальная абсолютная хронология, несколько отличавшаяся от летописной, для тематики, связанной с "первой религиозной реформой" в интересующем нас ее аспекте, не имеет определяющего значения, существенно более важна последовательность событий.
    5. Толстой Н.И. Роль язычества в славянской культурной традиции. С. 33.
    6. Топоров В.Н. Об иранском элементе в русской духовной культуре // Славянский и балканский фольклор. Реконструкция древней славянской духовной культуры: источники и методы. М., 1989. С. 26.
    7. Топоров В.Н. Из "русско-персидского" дивана. Русская сказка *301 А, В и "Повесть о Еруслане Лазаревиче - "Шах-наме" и авестийский "Зам-язат-яшт" (Этнокультурная и историческая перспектива) // Этноязыковая и этнокультурная история Восточной Европы. М., 1995. С. 145.
    8. Латинское 'желаемое; пожелания; то, чего не достает'.
    9. Топоров В.Н. Из "русско-персидского" дивана. С. 146.
    10. Толстой Н.И. Проблемы реконструкции древнеславянской духовной культуры // Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. М., 1995. С. 41.
    11. Литаврин Г.Г., Флоря Б.Н. Общее и особенное в процессе христианизации стран региона и Древней Руси // Принятие христианства народами Центральной и Юго-Восточной Европы и крещение Руси. М., 1988. С. 238.
    12. Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. М., 1913. Т. II. С. 41.
    13. Там же. С. 41, 45.
    14. Там же. С. 43.
    15. Там же. С. 47.
    16. Прейс П. Донесение... г. министру народного просвещения из Праги от 26 декабря 1840 года // Журнал Министерства народного просвещения. 1841. Ч.XXIX. Февраль. Отд. IV. С. 37 - 39; Фаминцын А.С. Божества древних славян. СПб., 1884. Вып. I. С. 226 - 227, 232; Соколов М.Е. Старорусские солнечные боги и богини: Историко-этнографическое исследование. Симбирск, 1887. С. 21 - 26; Леже Л. Славянская мифология. Воронеж, 1908. С. 106, прим. 24.
    17. Bruckner A. Mitologja slowianska. Krakow, 1918. S. 92 - 97.
    18. Петрушевич А.С. Корочун-Крак: Филологическо-историческое разыскание. Львов, 1876. С. 18 - 19. Подробнее см.: Васильев М.А. Забытые страницы изучения древнерусского язычества в XIX веке // Славяноведение. 2000. N 2.
    19. Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. Харьков, 1916. Т. I. С. 33.
    20. Kalmykov A. Iranians and Slavs in South Russia // Journal of the American Oriental Studies. 1925. Vol. 45. P. 69.
    21. Абаев В.И. Скифо-европейские изоглоссы: На стыке Востока и Запада. М., 1965. С. 116.
    22. Тревер К.В. Собака-птица. Сэнмурв и Паскудж // Из истории докапиталистических формаций. М.; Л., 1933. Работа была издана отдельной книжкой: Тревер К.В. Сэнмурв-Паскудж. Собака-птица. Л., 1937.
    23. См.: Рыбаков Б.А. Космология и мифология земледельцев энеолита // Советская археология. 1965. N 2.; Он же. Русалии и бог Симаргл-Переплут // Там же. 1967. N 2; Он же. Язычество древних славян; Он же. Язычество Древней Руси.
    24. Иванов Вяч.Вс., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы. С. 26, 28; Они же. Семаргл // Мифы народов мира: Энциклопедия. М., 1982. Т. 2. С. 424 - 425.
    25. Иванов Вяч.Вс. О выборе веры в Восточной Европе // Природа. 1988. N 12. С. 30; Он же. Славяно-(восточно)иранские сходства. Дополнительные сближения // Славянские языки в зеркале неславянского окружения. М., 1996. С.28. Работы В.Н. Топорова, в которых излагается его концепция позднего восточнославяно-иранского взаимодействия, в том числе в связи с проблемой Семаргла, см. прим. 31. Cм. также: Топоров В.Н. Боги // Славянские древности: Этнолингвистический словарь. С. 209; Он же. Боги древних славян // Очерки истории культуры славян. М., 1996. С. 167; Он же. Праславянская устная словесность (Опыт реконструкции) // История литератур западных и южных славян. М., 1997. Т. 1: От истоков до середины XVIII века.
    26. Витчак К.Т. Из исследований праславянской религии. I: Новгородское Ръглъ и ведийское Rudra // Этимология, 1991 - 1993. М., 1994.
    27. Прейс П. Донесение... г. министру народного просвещения из Праги от 26 декабря 1840 года; Бодянский О. Об одном прологе библиотеки Московской духовной типографии и тождестве славянских божеств Хорса и Даждьбога // Чтения в имп. Обществе истории и древностей российских. 1846. N 2. Отд. I.; Срезневский И.И. Об обожании солнца у древних славян // Журнал Министерства народного просвещения. 1846. Июль. Отд. II.
    28. Бутков П.Г. Нечто к Слову о полку Игореве // Вестник Европы. 1821. Ч. СXXI. N 21. С. 58 - 59, прим. 42; Обнорский С.П. Прилагательное "хороший" и его производные в русском языке // Язык и литература. Л., 1929. Т. III; Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. М.; Л., 1949. Т. I. С. 595 - 596; Он же. Скифо-европейские изоглоссы. С. 115 - 116; Он же. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Л., 1989. Т. IV. С. 219.
    29. Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1914. С. 341.
    30. Иванов Вяч.Вс., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы. С. 18.
    31. Топоров В.Н. Работники одиннадцатого часа. "Слово о законе и благодати" и древнерусская реальность // Russian Literature. 1988. Vol. XXIV; Он же. Об иранском элементе в русской духовной культуре; Он же. Еврейский элемент в Киевской Руси // Славяне и их соседи. Еврейское население Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы: Средние века - начало Нового времени. М., 1993. Все три работы вошли в книгу: Топоров В.Н. Святость и святые в русской духовной культуре. М., 1995. Т. I.
    32. Голубинский Е.Е. История русской церкви. М., 1880. Т. I, первая половина. С. 130; Рапов О.М. Русская церковь в IX - первой трети XII в.: Принятие христианства. М., 1988. С. 210, 211; 2-е изд., испр. и доп. М., 1998. С. 195 - 196.
    33. Строев П.М. Краткое обозрение мифологии славян российских. М., 1815. С. 19 - 20.
    34. Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. С. 327.
    35. Там же. С. 359.
    36. Там же. С. 327.
    37. Похороны Костромы // Северная пчела. 1842. 29 XI. N 267. С. 1068; Клейн Л.С. Похороны бога и святочные игры с умруном // Конференция "Балто-славянские этнокультурные и археологические древности. Погребальный обряд": Тезисы докладов. М., 1985. С. 48 - 49.
    38. Бартольд В.В. Сочинения. М., 1971. Т. VII. С. 392; Абаев В.И. Скифо-европейские изоглоссы. С. 86; Брагинский И.С. Рустам // Мифы народов мира: Энциклопедия. 2-е изд. Т. 2. С. 390 - 391.
    39. Bailey H.W. Arya II // Bulletin of the School of Oriental and African Studies. 1960. Vol. XXIII. P. 32; Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Л., 1979. Т. III. C. 199 - 200.
    40. Bailey H.W. Arya II. P. 32.
    41. Mayrhofer M. Kurzgefasstes etymologisches Worterbuch des Altindischen. Heidelberg, 1970. Lfg. 22. S. 385.
    42. Зороастрийские тексты. Суждения Духа разума (Дадестан-и меног-и храд). Сотворение основы (Бундахишн) и другие тексты / Изд. подготовлено О.М. Чумаковой. М., 1997 (= Памятники письменности Востока. CXIV). С. 283.
    43. Раевский Д.С. Модель мира скифской культуры: Проблемы мировоззрения ираноязычных народов евразийских степей I тысячелетия до н.э. М., 1985. С. 103, 109 и др.
    44. Там же. С. 112 и др., 199, 192.
    45. Повесть временных лет / Под ред. В.П. Адриановой-Перетц. М., 1950. Ч. 1. С. 56 (далее - ПВЛ).
    46. Полное собрание русских летописей. М., 1962. Т. II. Стб. 164 (далее - ПСРЛ).
    47. Памятники литературы Древней Руси. XII в. М., 1980. С. 382, 384.
    48. Робинсон М.А., Сазонова Л.И. Проблемы новейших интерпретаций "Слова о полку Игореве": к выходу в свет "Энциклопедии "Слова о полку Игореве"" // Славяноведение. 1997. N 1. С. 69 - 70.
    49. Срезневский И.И. Роженицы у славян и других языческих народов // Архив историко-юридических сведений, относящихся до России. М., 1855. Кн. 2, пол. 1. Отд. I. С. 104.
    50. Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. С. 47, 364, 377.
    51. Шахматов А.А. Корсунская легенда о крещении Владимира. СПб., 1906. С. 40. См. также: Там же. С. 41, 44, 107 - 108, 116.
    52. Цит. по: Щапов А.П. Исторические очерки народного миросозерцания и суеверия (православного и старообрядческого) // Щапов А.П. Сочинения. СПб., 1906. Т. I. С. 52.
    53. Ср.: Стара българска литература. София, 1981. Т. 1: Апокрифи. С. 332. Старославянский текст опубликован: Starine. Zagreb, 1889. N 21. S. 202 - 206.
    54. См.: Даркевич В.П. Топор как символ Перуна в древнерусском язычестве // Советская археология. 1961. N 4. С. 95 - 96; Арциховский А.В. Древнерусские миниатюры как исторический источник. М., 1944. С. 110.
    55. Буслаев Ф.И. О народной поэзии в древней русской литературе // Буслаев Ф.И. Истрорические очерки русской народной словесности и искусства. СПб., 1861. Т. II. С. 15, 31; Щапов А.П. Смесь христианства с язычеством и ересями в древнерусских народных сказаниях о мире // Щапов А.П. Сочинения. Т. I. С. 35, 44.
    56. Golb N., Pritzak O. Khazarian Hebrew Documents of the Tenth Century. Itaca; London, 1982; Голб Н., Прицак О. Еврейско-хазарские документы Х века. М., 1997; Иерусалим, 5757.
    57. Основные работы, в которых В.Н. Топоровым излагалась данная точка зрения, см. прим. 31.
    58. См. в первую очередь: Седов В.В. Славяне в древности. М., 1994; Он же. Славяне в раннем средневековье. М., 1995.
    59. См: Этимологический словарь славянских языков: Праславянский лексический фонд. М., 1992. Вып. 19. С. 131 - 134.
    60. ПВЛ. Ч. 1. С. 80; Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 159 - 160.
    61. См.: Срезневский В.И. Память и похвала князю Владимиру и его житие по сп. 1494 г. // Записки имп. Академии наук по историко-филологическому отделению. СПб., 1897. Т. I. N 6. С. 10.
    62. ПВЛ. Ч. 1. С. 56; М.; Л., 1950. Ч. 2. 325; Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. С. 159 - 160.
    63. ПСРЛ. СПб., 1841. Т. III. С. 172; Якушкин П.И. Путевые письма из Новгородской и Псковской губерний. СПб., 1860. С. 118 - 120.
    64. Седов В.В. Древнерусское языческое святилище в Перыни // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. 1953. Вып. L. С. 92, 93, 99; Он же. Новые данные о языческом святилище Перуна (По раскопкам Новгородской экспедиции 1952 г.) // Там же. 1954. Вып. 53. С. 107.
    65. Конецкий В.Я. Некоторые аспекты источниковедения и интерпретации комплекса памятников в Перыни под Новгородом // Церковная археология. СПб.; Новгород, 1995. Ч. 1.
    66. Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 150
    ссылка - http://history.machaon.ru/all/number_10/analiti4/paganism_print/index.html


    Источник: http://history.machaon.ru/all/number_10/analiti4/paganism_print/index.html
    Категория: Верования, обряды, обычаи | Добавил: Яковлев (30.09.2008)
    Просмотров: 1198
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]