Информационный сайт ru-mo
ru-mo
Меню сайта

  • Категории каталога
    Расселение и войны славян [58]
    Славянские языки и письмо [35]
    Творчество славянских народов [33]
    Славные славяне [8]
    Источники о славянах и русах [24]
    Образование славянских государств [50]
    Историческая реконструкция [20]
    Любор Нидерле [21]
    Верования, обряды, обычаи [38]
    Славянская прародина [21]
    Предшественники славян [29]
    Материалы по личности Рюрика [12]
    Древние русы, руги, росы и другие [9]
    Венеты, Венеды, Венды. [13]
    Ободриты [8]

    Форма входа

    Поиск

    Друзья сайта


    Приветствую Вас, Гость · RSS 21.07.2017, 05:36

    Главная » Статьи » История славянской культуры » Верования, обряды, обычаи

    Эволюция форм легитимации государственной власти в древней и средневековой Руси. (Продолжение)
    Эволюция форм легитимации государственной власти в древней и средневековой Руси.
    К.и.н. доцент МГУ им. М.В. Ломоносова  Соловьев К.А.
    Легитимное поведение. Прежде всего, нужно выделить, в каких сферах деятельности принимаемое князем решение будет легитимным, и какова процедура легитимного решения.

    Полномочия. Уже при приглашении Рюрика были определены пределы его полномочий: судить "по праву", защищать землю от внешней опасности и получать за это дань. Отметим, что законодательство не входило в обязанности князя, зато международные отношения рассматривались как естественное продолжение его функции военачальника. Первым князем, расширившим сферу своей легитимности, был Олег. Он начал строить города-крепости для защиты подконтрольной ему территории. Позже. При Святославе, Владимире и его потомках, строительство новых городов стала одной из главных обязанностей и добродетелей князя. Княгиня Ольга раздвинула пределы легитимности великих князей, изменив веками действующий порядок сбора дани и предприняв первые меры по созданию налоговой системы. Владимир Святой включил в круг великокняжеских функций взаимоотношения государства и церкви. Наконец Ярослав Мудрый и его сыновья закрепили за княжеской властью сферу законодательства. В конечном виде набор княжеских полномочий (представленных в виде добродетелей) содержится в "Поучении" Владимира Мономаха:

    Суд. "Избавите обидима, судите сироте, оправдайте вдовицю".
    Заключение договоров. "Аще ли вы будете крестъ целоватьи к братии или г кому..."
    Попечение о церкви. "Епископы, и попы и игумены (...) по силе любите и набдите, да приимете от них молитву... от Бога".
    Военное дело. "На войну вышедъ, не ленитеся, не зрите на воеводы (...) и стороже сами наряживайте..."
    Попечение о подданных. "Куда же ходяще путемъ по своимъ землямъ, и не дайте пакости деяти отрокомъ, ни своимъ, ни чюжим, ни в селах, ни в житехъ, да не кляти вас нчнуть". (...) Тоже и худаго смерда и убогые вдовице не дал есмъ силным обидети..."
    Попечение о гостях. "... и более же чтите гость, откуду же к вам придеть, или простъ или добръ, или солъ, аще не можете даромъ. брашном и питьемь: ти бо мимоходячи прославять человека по всем землям любо добрым, любо злымъ".114

    Поскольку в IX - XI в. два процесса: формирование государства и "окняжение" славянских земель династией Рюриковичей происходили параллельно, то все вновь появляющиеся государственные функции автоматически входили в сферу легитимности князя, присваивались княжеской властью. При этом вырабатывалась процедура, при которой принятое князем решение могло (и должно было) быть принятым обществом. Определенный намек на процедуру - совещание с дружиной - содержится уже в ответе Святослава, на уговоры Ольги принять крещение: "Како азъ хочю инъ законъ прияти един? А Дружина моа сему смеятися начнуть".115

    Процедура. А. А. Горский, проведя подробный анализ всех княжеских совещаний X в., отметил такую тенденцию: в начале века совещания проходят только с дружиной, затем, ближе к концу, в них принимают участие бояре-землевладельцы, а в наиболее серьезных случае совещание проходит в виде веча.116 Первым же великим князем, кто ввел в практику легитимного поведения постоянный совет не только с дружиной, но и с местной знатью, был, видимо, Владимир Святой. Очень показательно, в этом смысле, письмо Епископа Бруно Кверфуртского, который в 1007 г. проезжал через Русь, направляясь миссионером к половцам. Вот что он пишет о Владимире: "... он сам сопровождал меня с войском вплоть до крайнего предела своего царства (...). Он спрыгивает с коня на землю; я иду впереди со спутниками, он следует со своими старейшинами (курсив мой - К.С.) и мы выходим из ворот".117 Это сообщение полностью согласуется с тем, как в "Повести временных лет" описываются о совещания Владимира со "старцами градскими".118

    Оба этих описания указывают на то, что, по крайней мере, начиная с Владимира, вторжение княжеской легитимности в новые сферы проходило с ведома и согласия представителей городских общин. Так было с выбором новой религии, так было и с первыми законодательными актами: Правда Ярослава появилось при явном давлении новгородцев; при утверждении Правды Ярославичей присутствовали представители городских общин Коснячко, Перенег, Микифор Киянин и Микула Чудин; устав же Владимира Мономаха князь утверждал вместе с дружиной и тысяцкими трех городов.119 В результате, к XII в. в общественном сознании сформировался образ власти, выражаемый формулой князь + советчики: "... князь не сам впадает в ошибку, но советчики его вводят. С хорошим советчиком совещаясь, князь высокого стола добудет, а с дурным советчиком и меньшего лишиться".120 Одновременно возникает представление о легитимной ошибке - той, которую князь совершает не "со зла", а под влиянием "дурных советчиков". Проявления этого представления о легитимной ошибке можно найти в самых разных ситуациях:

    1068 г. Киевляне, недовольные князем Изяславом, собрались на вече. "И начаша людие говорити на воеводу на Коснячька; идоша на гору, съ веча, и придоша на дворъ Коснячковъ..."121
    1096 г. В битве с Олегом Святославичем погиб сын Владимира Мономаха Изяслав. Мономах пишет письмо Олегу с предложением мира. "Дивно ли, оже мужь умерлъ в полку ти? Лепше суть измерли и роди наши. Да не выискывати было чюжого, - ни мене, в сором, ни в печаль ввести. Научиша бо и паропци, да быша собе налезли, но оному налезоша зло".122
    1097 г. Князья Володарь и Василько осадили князя Давыда Игоревича во Владимире. " И посласта к володимерце, глаголюще: "Ве не приидохове на град вашь, ни на вас, но на врагы своя, на Туряка, и на Лазаря и на Василя, ти бо суть намолвили Давыда..."123

    Если судить по "Повести временных лет", то в число желательных (если не обязательных) советчиков уже со времен Владимира Святого вошли духовные лица. При этом наряду с обычным советом практиковалось еще и получение благословения. Один из ярких примеров, такого варианта легитимного поведения содержится в "Киево-Печерском патерике", в рассказе об игумене Антонии: "... когда умер великий князь Ярослав, принял власть сын его Изяслав и сел на великокняжеский стол, Антоний к тому времени прославился по русской земле. Князь же Изяслав, прослышав о жизни его, пришел к нему с дружиной своей, прося у него благословения и молитвы".124 Так в полном виде сформировалась модель легитимного княжеского проведения по следующей схеме: замысел - совет - благословение - действие.

    Рассмотрим по этой схеме фрагмент из "Повести" о великом князе Ростиславе Мстиславиче Смоленском:

    "Сей треблаженный и святой князь Ростислав, сын Мстислав, внук Володимиров, Божиим повелением и Святой Богородицы и отца своего молитвою, приде первое в град Смоленск на княжение. И видя смоленскую церковь зависимою от Переславля, негодовал. И сдумал с боярами своими и с людьми и поставил епископа и церковь Святой Богородицы..."125

    Замысел здесь связан с вокняжением Ростислава в Смоленске и необходимостью подкрепить собственную легитимность возможностью благословения у собственного епископа. А пока он творит совет с дружиной и городской общиной, и обращаясь за благословением к отцу. В результате - легитимное действие, оспорить которое, по понятиям того времени, вряд ли возможно.

    Легитимная формула. Объявление о принятом решении должно было выполнить ряд специфических задач управления:

    • обосновать законность действия власти;
    • указать на то, что принятое решение не противоречит тому порядку, который уже сложился и действует;
    • отразить стремление к общественному благу, заложенное в принятом решении;
    • предусматривать сакральную поддержку действий власти.

    И если первая функция предусматривала легализацию данного решения, то три последующие - его легитимизацию, обеспечение благоприятной реакции на него со стороны населения. Соответственно этому легитимная формула была достаточно сложна и состояла из нескольких частей. Поскольку складывалась такая формула в течение столетий, то каждая эпоха оставила свой отпечаток в одной из ее составных частей.

    Первоначально, видимо, достаточно было указать титул, упомянуть всех субъектов властных отношений и сослаться на традицию "отцов и дедов", чтобы решение было вполне легитимным. Именно так выглядит легитимная формула в договорах первых князей с Византией. На начальной стадии выбора новой религии Владимиром Святославичем мотив "отеческой" традиции тоже выглядит основным, поскольку отказ признать ту или иную религию формулируется "от противного": "Руси есть веселие питье, не можем бес того быти" и "... отци наши сего не прияли суть".126

    Когда же Владимир принял первый церковный Устав, то легитимная формула предусматривала а) титул; б) нареченное имя; в) крестное имя; г) фиксацию принадлежности к правящему роду.127 Причем последняя часть играет роль отсылки к традиционному порядку действий, перекликающуюся с тем как освящается деятельность Владимира уже после принятия христианства: "И живяше Володимеръ по устроению отню и дедню".128 Очевидное противоречие языческого и христианского "устроений" не смущает летописца, точно также как и самого князя - преемственность традиций должна быть подчеркнута для сохранения легитимного права на отрицание тех же самых традиций. Поэтому легитимная формула включает автоматическую ссылку на "отеческую" традицию вне зависимости от характера действий власти. Чрезвычайно характерен, в этом отношении, пример с введением в 1137 г. князем Святославом Ольговичем нового новгородского Устава о церковной десятине:

    Начальная формула: Современный комментарий:
    "Устав бывшими прежде нас в Руси от прадед и от дед наших, имати пискуном десятину от дани и от вир, и продаж, что входит в княж двор всего".129 Следует заметить, что, не смотря на ссылку, на устав прадедов и дедов, порядок назначения обоих форм десятины отнюдь не был непреложным. В практически синхронном памятнике - Уставе князя Ростислава смоленской епископии 1136 г., десятина формулируется на основе только податного иммунитета".130

    В более развернутых формулах, в качестве дополнительных признаков легитимности данного решения вводились еще две части. Первая - ссылка на процедуру его принятия. Так, уже в Уставе Ярослава Мудрого говориться, что князь "сладил с митрополитом Ларионом".131 В ряде формул встречаются указания на совет с дружиной и представителями городских общин, как это было с Правдой Ярославичей и Уставом Владимира Мономаха. Вторая из новых частей формулы - Божье благословение - возможно, вытесняет прежнюю норму клятвы языческими богами, содержавшуюся в договорах с Византией.

    В конечном счете, легитимная формула приобретает следующий вид: "Си аз, князь великий (1) Гавриил (2), нареченный Всеволод (3); самодержец (4); Мстиславец, внук Владимиров (5), властвующий всею Русскою землею, и властью новгородскою (6), и Божьим благословением (7) поставил есмь церковь..."132 Таким образом "краткая редакция" формулы предусматривает двойное указание на титул - традиционный (1) и новый (4); двойное указание на имя - крестное (2) и нареченное (3); указания на круг полномочий - (6), отеческую традицию - (5) и Божье благословение - (7).

    В развернутом виде формула еще более многочастна: "Си аз, князь великий (1) Всеволод (2), нареченный в святом крещении крещении ИГФШЬ (3), правнук Игорев (4) и блаженная прабабы Олгы, нареченныя в святом крещении Елены (5) и матери Володимеровы (4), нареченного в святом крещении Василия (5), и от Фотия, патриарха цареградского, взяша первого митрополита Михаила Киеву, иже крести всю русскую землю (6). (...) и погадал есмь с владыкою (7), и с своею княгынею (8), и с воими боляры (9), и с десятью сочскыми, и с старостами (10) дал есмь суд и мерила..."133 В этой развернутой формуле все ее составляющие, за исключением титула, строго "разведены" на две части:

    "Отеческая" (светская) традиция: Церковная традиция:
    нареченное имя - 2; крестное имя - 3;
    княжеское происхождение - 4; христианская традиция княжеского рода - 5 и 6;
    совет с княгиней, боярами и горожанами - 8, 9, 10. совет с епископом 7.

    Одновременно в каждой формуле можно выделить четыре типологически обязательных части:

    • указание на титул и полномочия;
    • ссылка на традиционный (религиозный и светский) порядок;
    • церковное благословение;
    • указание на процедуру принятия решения, с перечислением тех, должностных лиц, которые приняли участие в княжеском "совете".

    Роль церкви в легитимации княжеской власти. Формальные признаки легитимации власти (или отдельных властных решений) посредством церковной санкции изложены выше. Среди них:

    • участие церковных иерархов в обряде "посажения на столе", включая и торжественней молебен в храме;
    • участие в совете князя при решении дел, как связанных с делами церкви, так и мирских;
    • получение князьями благословленное от иерархов и наиболее авторитетных служителей церкви;
    • указание на Божье благословение в актах, издаваемых князем.

    Но для нашей темы очень важно дать ответ и на такой вопрос: была ли церковная санкция обязательным элементом легитимации власти или ее задачи были исключительно декоративными? Ядро легитимности государственной власти формировалось в период язычества и, как справедливо отметил Я. Н. Щапов в начальный период истории Древней Руси "церковный акт вокняжения" отсутствовал.134 В дальнейшем религиозные обряды оформляли переход власти от одного князя к другому, но были ли затребованы религиозные аргументы для объяснения существующей власти?

    В отечественной литературе широко представлена точка зрения, согласно которой само принятие христианства Владимиром преследовал целью "укрепить центральную власть"135 и соответственно придать большую легитимность стремлению великих князей к "единодержавству". Одну из первых попыток дать божественное обоснование этому стремлению видят в "Слове о законе и благодати" митрополита Иллариона.136 Тезис о том, что "концепция власть от Бога в обобщенной формулировке была усвоена древнерусской политической мыслью" уже в XI в. 137, сомнений не вызывает. Но остается вопрос, использовалась ли теория божественного происхождения власти или же она, как утверждает А. Лаушкин "долгое время находилась в идеологическом "резерве" русской политической мысли, появляясь лишь время от времени в памятниках церковно-учительской литературы"?138 Другими словами, если митрополит Илларион использует теорию божественного происхождения власти, как пишет И. С. Чичуров "для религиозного обоснования наследования власти",139 то кому это обоснование нужно: князю или Иллариону? Указанный автор приходит к выводу о том, что это нужно самому Иллариону, точно так же, как позже митрополиту Никифору, который в своих посланиях к Владимиру Мономаху "считал свои долгом обратить внимание князя на основное положение средневековой политической идеологии".140

    Действительно, в документе, содержащем развернутую программу княжеского управления - "Поучении" Владимира Мономаха концепции божественного происхождения власти нет. Вместо нее, как минимум дважды говориться об ответственности князя за порученный ему народ: "... и хрестьяных людей деля, колико бо сблюдъ по милости своей и по отни молитве от всех бедъ!", - и затем: "Аще ли кто васъ может иным услети, от Бога мьзды да чаеть и вечных благ насладиться".141 Эта концепция "божественного воздаяния" князю за его поступки по отношению к народу продолжена в программном документе XIII в. - "Наставлении" ("Наказе") тверского епископа Семена полоцкому князю Константину. В ответ на вопрос князя, заданный на пиру "Где будет тиун на том свете" епископ отвечал: "Где и князь!" И далее пояснял: ""Если князь хороший, богобоязненный, людей бережет, правду любит, то выбирает тиуном (...) человека доброго и богобоязненного (...). Тогда князь - в рай и тиун - в рай. Если же князь лишен страха Божия, христиан не бережет, сирот не милует и вдовиц не жалеет, то ставит тиуном или волостителем человека злого (...) тут и князь в ад, и тиун в ад!".142 Совсем иная точка представлена в древнерусском летописании, где торжествует идея "казней Господних", согласно которой народ может пострадать за неправедное поведение своих князей.143 По сути, мы имеем две равноправные теории: а) князь заключает своего рода договор с Богом и получает воздаяние за точное выполнение этого договора, главнейший пункт которого - заботиться о порученном ему народе; б) князь ставиться богом владеть и управлять народом и народ же отвечает за все проступки князя. Первая теория явно ближе договорной легитимности и соответственно более понятна народу, вторая - более соответствует средневековому христианскому сознанию. Вероятнее всего они находились в состоянии постоянной скрытой борьбы, до тех пор пока "теория казней", а вместе с ней и концепция божественного происхождения власти не получили явного перевеса во времена ордынского ига. До тех пор, эта скрытая борьба была малоактуальной и значима была только для древнерусской ученой элиты.

    Вечевая легитимность. При выделении княжеской легитимности в рамках договорной системы, возникает закономерный вопрос: в какой мере можно говорить о легитимности веча? А если таковая существует, то каковые ее признаки, сопоставимые с теми, что были выделены выше для потестарного образа князя. Буквальное прочтение скандинавских источников казалось бы заставляет говорить о первичной легитимности вечевых решений и вторичной - князя. Особенно характерно в этом отношении то место "Пряди об Эймунде", в котором варяжская дружина, ушедшая от Ярослава Мудрого, пытается поступить на службу полоцкому князю Брячиславу. "дайте мне срок посоветоваться с моими мужами, - отвечает Брячислав, - потому что они дают деньги, хотя выплачиваю их я".144 (Понятно, что в "мужах, дающих деньги", нельзя видеть дружину Брячислава. Это либо вся городская община, либо ее аристократическая верхушка.) Но столь же буквальное прочтение ранних сведений "Повести временных лет" приведет к прямо противоположному выводу о первичности именно княжеской легитимности, поскольку там говориться о том, что именно Олег "устави варягомъ днь даяти от Новагорода гривенъ 300 на лето, мира деля..."145

    Можно ли согласовать данные этих двух источников? В рамках договорной легитимности, по-видимому, да, поскольку "ряд" - договор заключаемый между князем и городской общиной мог включать в себя "устав" - строго оговоренные суммы, предназначенные для выплат дружине и, возможно, в качестве откупного варягам-находникам. "Ряд", таким образом, становится той гранью за которой вечевая легитимность перетекает в легитимность княжескую. Для того, чтобы уточнить формы взаимодействия княжеской и вечевой легитимностью попробуем выделить правдоподобные случаи упоминания веча в "Повести временных лет", то есть такие описания которые не вызывают сомнений ни у самого летописца (который не оговаривает странность приводимого факта), ни у современников и близких потомков - читателей летописи.146

    К числу такого рода упоминаний мы относим следующие:

    1. "Совет" древлян с князем Малом. Посланники Мала говорят: "Посла ны Древска земля..."147
    2. Ответ Ольги древлянам: "Да аще мя просите право, то пришлите мужа нарочиты, да в велице чти приду за вашь князь, еда не пустять мене людье киевстии",148 - содержащее намек на возможность веча.
    3. Отправление "киевлянами" послов к дружине Святослава,149 а затем и к нему самому: "Ты, княже, чюжея земли ищеши, и блюдеши, а своея ся охабивъ..."150
    4. Требование новгородцев, дать им князя, обращенное к Святославу Игоревичу.
    5. Ложное сообщение Блуда Ярополку с намеком на возможность переговоров киевлян с Владимиром Святославичем.
    6. Вече в Белгороде, осажденном печенегами, отмеченное под 997 г.
    7. Договор, заключенный Ярославом Мудрым с Новгородцами, после того, как поступило сообщение об убийстве князя Бориса Владимировича.
    8. Отказ Киевлян "принять" Мстислава Владимировича, в то время как Ярослав Мудрый находился в Новгороде.
    9. Киевское вече в 1068 г., закончившееся изгнанием Изяслава Ярославича и "прославлением" Всеслава Полоцкого.
    10. Киевское вече 1069 г., после бегства Всеслава, принявшее решение об обращении к братьям Изяслава за поддержкой.
    11. Выступление киевлян в 1097 г., при которой они "не даша побегнути" великому князю Святополку Изяславичу.
    12. Вече во Владимире в том же году, при осаде города и "затворившегося" там князя Давыда Игоревича его противниками, князьями Василько и Володарем Ростиславичами.
    13. Вече в Берестье в том же, году, после гибели, во время осады, князя Мстислава Святополчича.

    Как видим все случаи и явного и гипотетического веча касаются взаимоотношений города и князя. Никаких вопросов вне этих взаимоотношений вече не решает. При этом в трех (3, 6, 9) случаях из 13 город подвергается осаде со стороны иноземцев, причем в двух случаях князя нет в городе, а в одном - он не справился с главной своей задачей - отбить нападение. Еще семь (5, 7, 8, 10 - 13) случаев связаны с княжескими междоусобицами и вооруженной борьбой, в которой горожане играют активную роль. Восемь раз (1, 3, 4, 6, 9,10, 11, 13) на вече решался вопрос о посылке послов к своему или чужому князю, или к осаждающим город иноземцам. Одно из редких свидетельств, иностранных авторов, свидетельствующих о самостоятельной роли городских общин, содержится в "Хронике" магистра Вицентия Кадлубка. Говоря о попытке польского князя Казимира навязать в 1177 г. городу Берестье своего ставленника, князя Василко Ярополчича, о котором ходил слух, что он незаконнорожденный, хронист отмечает: "... горожане, считая недостойным, чтобы какой-то незаконнорожденный главенствовал над другими князьями, решительно взбунтовались, более всего возмущались вожди войска".151 Все это позволяет сделать два предварительных вывода. Первый - вечевая легитимность не пересекается с княжеской, действует либо одна, либо другая и никогда - обе вместе. Второй - вечевая легитимность может быть охарактеризован как "пульсирующая" - она действует короткий период времени, пока в городе нет постоянной власти князя. Другими словами вечевая легитимность "заполняет паузу", в то время когда князь по тем или иным причинам теряет свою легитимность и власть разрушается, теряя свою социальную опору. Следовательно, у вечевой легитимности две цели: а) заместить коллективным решением общины утраченную легитимность и б) как можно быстрее сформировать новую постоянную (княжескую) легитимность на основе одной из форм: завоевания-приглашения-согласия. В свое время Б. Д. Греков писал: "Вечевые собрания (...) вероятны в тех случаях, когда города, предоставленные собственной инициативе, оказывались в трудном положении".152 Мы бы согласились с этим с одним уточнением. Греков считал, что инициатива всегда находится у князя, и лишь внешние обстоятельства могут заставить его покинуть город или обратиться к вечу. По нашему же мнению городская община обладала правом выступить против князя и взять инициативу в формировании новой власти на себя.

    Представленные выше примеры позволяют, пусть приблизительно, но выделить основные причины утраты князем легитимности, при которой необходимо либо ее подтвердить, либо формировать новую. Среди них:

    • действия князя, нарушающие договор или несовместимые с его положением (1, 9, 12);
    • переход князя из одной городской общины в другую (2, 7);
    • приглашение князя (1, 4);
    • отсутствие князя в городе в случае его осады (3, 6, 13);
    • конфликт князя с городом или целой землей (1, 7, 9);
    • междоусобная борьба князей, заставляющая горожан занять ту или иную позицию в споре претендентов (5, 7, 8, 11, 13);
    • бегство князя из города или попытка убежать. (10, 11).

    Судя по сохранившимся в Повести временных лет описаниям веча, основной особенностью вечевой легитимности было то, что принятое на вече решение должно быть исполнено немедленно или оно потеряет свою силу. Рассмотрим два самых подробных описания вече, из которых одно исторично (Киевское - 1068 г.), а второе - в большой степени легендарно (Белгородское - 997 г.), но при этом не вызывает у летописца сомнений в том, что так могло быть. На вече в Киеве было решено послать послов к князю Изяславу Ярославичу с требованием: "... дай, княже, оружье и кони, и еще бьемся с ними",153 - то есть с половцами. Причем это было единственное решение, принятое непосредственно на вече. Все остальные принимались уже "идоша с веча". Вече, как таковое закончилось, перейдя в стадию непосредственных действий, причем решения по каждому из них - пойти на двор Коснячко, затем на двор Брячислава, "высадить" дружину из поруба, разделиться на две части и т.д. - принимались уже по ходу разворачивавшихся событий. Легитимность веча, в этом случае, расслаивается на первичную и вторичную. Первичная (и наиболее часто встречающаяся в летописи) - послать послов к князю, то есть начать диалог между князем и городской общиной. Вторичная - дать санкцию на непосредственное народное действие, приводящее, в конечном счете, не только у к замене одного князя другим, но и к временному устранению власти как таковой (то есть к грабежам). Причем, в отличие от И. Я. Фроянова, считающего, что были грабежи узаконенные вечем,154 мы рассматриваем их как следствие отсутствия легитимности, то есть временного установления беззакония, с чем вечу нужно было бороться. А единственный способ легитимной борьбы с беззаконием - утвердить у власти князя, неважно, нового или старого.

    На вече в Белгороде мы наблюдаем такое же расслоение, но в несколько иной форме. Первое следствие вечевого собрания - послать послов к печенегам и заявить о сдаче города (начать диалог, но уже с противником). Второе - немедленно отменить принятое решение всенародным действием (то есть, нарушить существующую систему властных отношений). В летописном изложении это выглядит как обращение старца к старейшинам с просьбой отложить исполнение решения на три дня155 и затем исполнение хитро задуманного плана всем населением города. Вече, таким образом, являлось легитимным органом управления в только в момент исполнения его решения и только до тех пор пока голос несогласных этим решением не был слышан. Именно поэтому вряд ли можно говорить о вечевом характере власти в древнерусских городах до XII в., когда в Новгороде произошли структурные изменения во властных структурах и вечевые органы власти были преобразованы из кризисных в постоянные.

    Эволюция договорной легитимности. Договорная система формирования власти и соответствующие ей элементы легитимности, описанные выше, не что иное как общий принцип или идеальная модель, в соответствии с которой должны были строится отношения между князьями и городскими общинами. Но как всякий принцип он мог служить лишь ориентиром, а в реальной жизни ему сопутствовали постоянные отклонения, а порой и серьезные нарушения. Кроме того, новые реалии XI - XII вв. (сокращение завоевательной деятельности, "окняжение" славянских земель, появление многочисленной династии Рюриковичей, выделение слоя бояр-землевладельцев в качестве лидеров городских общин) должны были вступать в противоречие со сложившейся моделью. Естественно ожидать появления попыток изменить и усовершенствовать существующую форму легитимации власти. О такого рода попытках и пойдет сейчас речь.

    Первым из ставших заметными в XI в. отклонений от общей модели стало "расслоение" практики завоевания-приглашения-согласия по географическому принципу. На севере и, прежде всего в Новгороде, постепенно, через несколько промежуточных стадий, утвердилось приглашение. Известной тяге новгородцев к самостоятельности способствовала и особая роль Новгорода в первых междоусобицах, и его удаленность от Дикого поля, и "периферийное" по отношению к интересам княжеской династии положение. Начало было положено еще при Святославе, когда экономический интерес к северным землям стал падать и новгородцам пришлось прибегнуть к угрозе: "Аще не поидете к намъ, то налеземъ князя собе",156 - чтобы получить младшего сына великого князя. Это "сами добудем" впоследствии постоянно маячило перед глазами великих князей, как грозное предупреждение и воспоминание о тех временах, когда новгородцы "добывали" князей не только себе, но и Киеву. Окончание южных завоевательных походов возродило интерес киевских князей к Новгороду как крупнейшему центру балтийской торговли и в начале XI в. Ярослав Мудрый предпринял попытку установить систему правления, при которой старший сын великого князя был, "сидевший" в Новгороде был бы гарантом единства великокняжеской власти на юге и на севере.157

    Явный поворот к избранию князя городской общиной, а соответственно и к приглашению, как основной форме легитимации власти, наметился в 1095 г. Новгородцы отказали признать над собой власть Давыда Святославича и пригласили из Ростова старшего сына Владимира Мономаха Мстислава.158 Следующим шагом в утверждении приглашения, как единственно возможной форме легитимации князя в Новгороде стал отказ новгородцев подчиниться решению княжеского съезда и принять к себе вместо Мстислава сына великого князя Святополка. "Аще ли 2 главе имееть сынъ твой, - сказали послы новгородцев Святополку, - то пошли й; а сего ны далъ Всеволодъ, а въскормили есмы собе князя".159 Прошло еще чуть больше тридцати лет и новгородцы почувствовали себя вправе не только отказать сыну Мстислава в праве на власть, но и посадить его под арест, до приезда нового, приглашенного ими князя - Святослава Ольговича. В междоусобных войнах середины - второй половины XII в. новгородцы, поддерживая то одного, то другого князя окончательно закрепили за собой право на приглашение, сформировав собственную модификацию договорной модели легитимации власти. "Так ведь жили новгородцы, - писал древний автор, - землям, которые Бог даровал, владели по своей воле и князя у себя держали по своему выбору".160

    На западе - в Полоцкой земле - традиция согласия (прерываемая в середине XI и второй четверти XII вв. завоеванием), позволила сформироваться самостоятельной ветви династии потомков Изяслава Владимировича.

    На юге и востоке страны все большее распространение получало завоевание. Собственно говоря, начиная с Владимира Святославича и вплоть до Андрея Боголюбского, только в одном поколении завоевание не было использовано хотя бы раз, для утверждения власти великого князя в Киеве - это поколение внуков Ярослава Мудрого. Благодаря уникальному политическому дарованию Владимира Мономаха власть в Киеве была передана по согласию Святополку Изяславичу и затем, по приглашению отошла самому Мономаху. Однако именно в этом поколении развернулась отчаянная борьба за передел столов на всем гигантском пространстве Южной и Восточной Руси: от Владимира Волынского до Ростова и Мурома.

    Одновременно с этим первым отклонением, от общей модели, все более отчетливым становилось и другое - наметившийся дисбаланс между двумя сторонами договорных отношений. Богатые и могущественные города считали себя вправе, передавая князьям власть, контролировать их и вмешиваться в их действия, если считали их недостаточно разумными. Таким вмешательством были уже упомянутый выше эпизод 1097 г, когда киевляне взяли на себя функцию посредников в княжеской междоусобице и послали к Владимиру Мономаху, двигавшемуся с войском на Святополка Изяславича митрополита и вдову Всеволода, отца Мономаха с призывом: "Молимся, княже, тобе и братома твоима, не мозете погубити Русьскей земли".161

    Еще один яркий пример новых взаимоотношений между князьями и представителями земель - старшими или большими боярами - привел Б. А. Рыбаков. Это целый трактат, в который превращена речь "мудрейшего из бояр" князя Юрия Долгорукого - Громилы, отказавшего, вместе с другими боярами, в поддержке собственному князю, собравшемуся в 1148 г. с походом на Киев. Противоречия между князьями и "земским боярством", о которых пишет Б. А. Рыбаков, ссылаясь на этот и другие примеры,http://history.machaon.ru/all/number_01/diskussi/1_print/index.html

    Категория: Верования, обряды, обычаи | Добавил: Яковлев (30.09.2008)
    Просмотров: 473
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]