Информационный сайт ru-mo
ru-mo
Меню сайта

  • Категории каталога
    Расселение и войны славян [58]
    Славянские языки и письмо [35]
    Творчество славянских народов [33]
    Славные славяне [8]
    Источники о славянах и русах [24]
    Образование славянских государств [50]
    Историческая реконструкция [20]
    Любор Нидерле [21]
    Верования, обряды, обычаи [38]
    Славянская прародина [21]
    Предшественники славян [29]
    Материалы по личности Рюрика [12]
    Древние русы, руги, росы и другие [9]
    Венеты, Венеды, Венды. [13]
    Ободриты [8]

    Форма входа

    Поиск

    Друзья сайта


    Приветствую Вас, Гость · RSS 24.09.2017, 11:37

    Главная » Статьи » История славянской культуры » Венеты, Венеды, Венды.

    "Венеты: наши давние предки". Йожко Шавли/ Продолжение
    "Венеты: наши давние предки".

    Йожко Шавли

    (Продолжение - "Гальштатский период")

    Она охватывает обширную территорию Восточных Альп и на севере предальпийские равнины – современный Эльзас, Швабию, Баварию, Северную Швейцарию, Австрию и Словению с ответвлениями в сторону Моравии, Паннонии и Седмограда 16. Воздействие данной культуры на другие территории было столь сильно, что в археологии весь железный век в Европе получил название «Гальштатский период».

    Территорию, на которую распространялась эта культура, археологи делят на два округа, граница между которыми проходит с севера на юг в районе местности Гальштат, где производились раскопки: Западный Гальштат, тесно связанный с формированием впоследствии этноса кельтов, и Восточный Гальштат, который вблизи Адриатики демонстрирует связь с иллирийской культурой.

    Гальштатская культура также происходит из общности культур полей погребальных урн и принадлежит к Венетским культурам. В своем развитии она обогатилась существенными элементами юго–восточного влияния и в период своего расцвета взаимодействовала с культурами эсте и этрусской. Достаточно тесными были и ее связи со Скандинавией.

    В этой культуре также процветало изготовление керамических изделий, бронзовой посуды и ювелирных изделий. Восточный Гальштат обнаруживает в своем декоре и его тематике заметную склонность к изображению фигур, которые довольно часто переходят в более или менее выраженные геометрические формы. Значимым элементом является добыча соли и торговля ею. Главным же в данной культуре является добыча железа. Железо из Восточных Альп, впоследствии Норика, было известно во всей Европе под названием «железо Норика» и высоко ценилось за его прочность и надежность, вплоть до римских времен.
    Из исконного этноса венетов в культуре Гальштат сформировалось два народа: винделики на Западе и норики на Востоке.

    Носители культуры Гальштат не были иллирийцами, как это утверждали до шестидесятых лет немецкие исследователи. В западных районах сформировался этнос винделей, населявших преимущественно современную Швабию и Баварию. После 5 в. до н.э. виндели подпали под господство кельтов, которые вторглись из Восточной Франции и Западной Швейцарии, однако полностью в них не растворились; они сохранили даже собственное имя, по крайней мере до прихода римлян.

    У нориков, населявших восточные области, можно найти следы иллирийского влияния. Однако территория распространения иллирийцев не достигала современной Словении. Для латобиков– рода, который населял территорию нынешней Доленьской и, по мнению словенских экспертов, не относился к иллирийцам, данная языковая принадлежность вовсе не доказана. О том, какая путаница существовала в научных взглядах на распространенность иллирийцев, говорит даже то, что Й.Покорны пытался выводить название этого этноса из названия баварской реки Иллер, то есть, народ, проживающий по берегам Иллера 17. Таким образом виндели могли превратиться в иллирийский род.

    Формирование иллирийцев как культурной общности, или народа, шло, как и у кельтов, собственным путем. Для них характерно курганное погребение, как это явствует из раскопок, сделанных в местности Гласинац возле Сараева. Эти курганы позволяют нам делать вывод о том, что иллирийцы отделились от индоевропейцев, подобно германцам, фракийцам или дакийцам уже в период культуры курганных погребений (после 15 в. до н.э.), однако еще долгое время у них сохранялась общественная организация на уровне жуп (sipa), и вследствие этого они как этнос в сравнении с венетами, точно так же как кельты, были более молодым явлением. Иллиры впоследствии заимствовали погребение по обряду трупосожжения. Их культура развивалась под влиянием греков, которые с середины 8 в. до н.э. имели свои колонии на берегу Адриатического моря.

    Влияние иллирийцев затем распространялось на север, на территорию современной Словении, в Восточные Альпы и Западную Паннонию. В Западной Паннонии носители гальштатской культуры Вал еще долгое время сопротивлялись иллирийскому господству 18. В гальштатский период из восточно–европейских степей сюда часто совершали свои набеги киммерийцы и скифы, о чем свидетельствуют захоронения, в особенности в Паннонии. Как долго паннонцы, находясь под иллирийцами, сохраняли свою этническую самобытность, мы сейчас оценить не можем. Можно лишь предполагать, что слой земледельцев паннонско–венетского этноса сохранялся до прихода римлян. На основании латинизированных топонимов в Паннонии некоторые словенские лингвисты (например, Д.Трстеньяк) до первой мировой войны делали вывод о «славянскости» древних паннонцев.

    В Восточном Гальштате своими достижениями в культуре и искусстве обращает на себя внимание группа Вачена территории нынешней Доленьской – раскопки в районах Ваче, Магдаленской горы, Ново–Место и др. К прекраснейшим изделиям, обнаруженным здесь, относятся ситулы с изображениями сцен из жизни местного населения. Среди них по значению и художественной ценности выделяется ситула Ваче. Сцены, изображенные на ней, расположены тремя рядами: в первом – войско на марше, кони, боевые колесницы; во втором – обрядовые сцены, кулачные бои; в третьем – вереница животных, из которых особенно выступает козерог. Из графических элементов следует отметить начертанную на листе волнистую линию в форме линии жизни, которую держит в клюве птица.

    ПЕРИОД ЛАТЕН 

    Вехой, разделяющей старый и новый железный век в Европе, является переселение кельтов. Оно началось примерно за 400 лет до н.э. и нарушило существовавшую культурную ситуацию как к северу, так и к югу от Альп, где в период Гальштата сложились протяженные торговые пути. Тем самым Северная Европа, то есть ее области, прилегающие к Северному и Балтийскому морю, а также Скандинавия, были отделены от Центральной Европы.

    С походами кельтов начинается новый железный век, именуемый также Латенским периодом (La Tene), по имени местечка на озере Нойешатель в Западной Швейцарии. В более узком смысле такое название получила также сама Культура Латен (400–15 гг. до н.э.), которая наложила отпечаток на весь исторический период.

     Носителями этой культуры были кельты. Влияние же ее было столь велико, что оно достигло даже тех областей, куда кельтские орды в своих походах не добрались. Вследствие этого латенские находки не всегда достоверно свидетельствуют о присутствии кельтов на вышеназванных территориях 19. В Центральной Европе о присутствии кельтов можно определенно говорить лишь там, куда они относительно легко проникли. В более отдаленных и горных областях они селились только тогда, когда имели для этого соответствующую мотивацию, например, чтобы добывать соль.

    Население Альп, которое вело свое происхождение из позднего периода бронзы или из Гальштата, таким образом, могло без вмешательства извне сохранить свою культуру вплоть по романизации (Р. Питтиони) 20.

    Понятно, почему в глубине Восточных Альп сохранилось относительно мало латенских находок, да и они перемежаются с гальштатскими 21. И точно так же, как период Латен, впоследствии и римский период для Альп не означает просто романизации населения.

    Альпы следует исключить из территорий, которые подверглись кельтизации, тем более потому, что даже открытые территории, как, например, Паданская долина, в тот период нельзя считать полностью кельтизованными. Даже на территориях, завоеванных кельтами, а это, кроме Паданской долины, также Бавария и Чехия, сохранились многочисленные венетские, или праславянские имена, что свидетельствует о сопротивлении и сохранении более раннего венетского населения.

    Что же касается периода Эсте, то имеющиеся у нас данные недостаточны для того, чтобы исходя из них делать выводы об этническом статусе венетов, или их отношении к кельтам. Латинские надписи на посуде, найденной в захоронениях поздней культуры Эсте, не дают ясных свидетельств и о языке населения, а только отражают модные веяния того времени. Например, в результате вторжения кельтов среди населения Эсте распространился обычай давать детям кельтские имена 22. Слишком много вопросов для того, чтобы можно было дать ясный ответ, даже для римского периода.

    Кроме того, нельзя совершенно исключать возможность того, что кельты по языку могли быть близки венетам, если вообще не являлись той самой группой венетских этносов, которая двинулась по собственному пути развития: создала мощную военную организацию, занялась добычей руд и выплавлением металлов, а также торговлей. Ведь характерно, что между древнейшими венетами и более поздними кельтами не велись войны, отсутствовали какие–либо столкновения и, напротив, все говорит о мирном сосуществовании и взаимодействии, например, в Винделии (Бавария). В Центральной Европе, помимо всего прочего, несмотря на подтвержденное археологическими находками присутствие кельтов, мы не обнаруживаем кельтских топонимов, за исключением редких форм имен в Лахии (Вельшен), что говорит о том, что здешние кельты были романизированы. 

    Сохранившиеся имена являются по происхождению венетскими (праславянскими) и соответствуют словам языка кельтов, населяющих Атлантическое побережье лишь в случаях, когда прослеживаются индоевропейские корни. Из этого можно сделать вывод, что современный кельтский язык – это фактически язык довенетского, или докельтского населения Атлантического побережья, которого затем достигли походы венетов, за ними шли кельты, завоевавшие эти области и давшие им свое имя, а в отношении языка влились в местное население, организованное и многочисленное. Это была культура, которая уже в позднем неолите (за 2000 лет до н.э. и даже ранее) продемонстрировала свою творческую силу возведением менгиров и дольменов.

    Римляне, как это до них делали кельты, имели свои гарнизоны в укреплениях, из которых они контролировали стратегически важные дороги. Старое венетское население, относительно свободное, продолжало обрабатывать свои поля и разводить скот, выплачивая лишь предписанные новой властью подати. Пришельцы не стремились перегружать население различными податями, поскольку землепашцы, даже если бы и не взбунтовались, то могли бы просто уйти, и тогда возникли бы определенные проблемы со снабжением городов и армии.

    С наступлением римского владычества распространение Римской культуры, как и латинского языка за пределами Италии ограничивается прежде всего городами. Однако даже крупный город Оглей (Аквилея) во Фриуле сохранил преимущественно исконное население, поскольку покровителем города остался бог Белин (Веленус), солнечное божество венетов Норика и карнов.

    Романизация в пределах Римской империи постепенно нарастала, особенно в тех местностях, где селились многочисленные римские воины, чиновники и колоны. Это нам известно по римским провинциям Венеция, Паннония, Винделиция, позднее также Реция. Остается однако вопрос, до какой степени дошла романизация и когда она закончилась. По–видимому, лишь с наступлением христианства в средние века.

    ВЕНЕТЫ 

    Западная группа славян (венеты) сохранила древний, лучше сказать праславянский пласт лексики, в то время как предки восточной и южной группы двинулось по новому пути развития (С.Вердиани) 23.

    Множество славянских имен на территории, протянувшейся от Балтийского моря через Альпы до Верхней Адриатики, в Паданскую долину и до Апеннин, уже в прошлом веке привлекали внимание лингвистов и других ученых. Сегодня, когда история установила, что в доисторические время на эту территорию проникли носители Культуры полей погребальных урн из Лужицы, которые, как утверждает языкознание, являются праславянскими венетами, или вендами, эти открытия предстают совершенно в ином свете. 

    Это касается и труда Staroitalia slavjanska (Вена, 1853), который в то время как раз закончил Ян Коллар 24. При этом им руководил, несомненно, панславянский пафос, романтическое славянство, которое проходит через все его произведения. Однако мы не должны по этой причине пренебрегать его исследованием, как это до сих пор имело место, хотя, конечно же, ему требуется критический пересмотр.

    Здесь мы снова сталкиваемся с проблемой идеологии и ее вмешательства в толкование истории и прочих наук, в особенности общественных и лингвистики. Идеология обусловливает научные доводы и подчиняет их определенным, чаще всего национальным, или националистическим и политическим целям.

    Так, историю Центральной Европы уже в прошлом веке подчинили два идеологических лагеря: пангерманизм и панславизм. Всю историю стали рассматривать в ракурсе отношений германцев со славянами и наоборот. А, поскольку таких народов в полном смысле этого понятия не существовало уже на протяжении целого тысячелетия, то доисторические время, в которое таковые могли существовать, стало предметом научного спора: какому из народов должны принадлежать первые культуры в Европе, или, иначе сказано, – какой из них является более древним?

    Исторические школы 

    В университетах Европы уже в первой половине прошлого столетия сформировались исторические школы, развивавшие собственные методики исследований. Кроме выполнения основной задачи, изучения исторического прошлого, они также открывали историю и культуру собственного народа, которой до того времени латинская церковная наука не уделяла внимания.

    Во второй половине прошлого века обострившийся общественный кризис наложил на исторические школы заметный националистический отпечаток. Их предназначением стало не только изучение истории и культуры собственного народа, но и создание при помощи научных методов, такой истории, которая бы ему в сравнении с другими народами обеспечивала если не первенство, то максимальный авторитет. Отстаивание исторической правды приобрело второстепенное значение.

    Идеологические наработки школ прошлого века дожили до наших дней. На словенскую историографию оказывали наибольшее влияние немецкая и чешская историческая школы через университеты в Вене, Граце и Праге. В Словении историография придерживалась в основном направлений названных университетов. Таким образом, по той или иной причине, самостоятельной словенской исторической школы не возникло. Прочие же исторические школы также обнаруживают идеологическую направленность.

    Под влиянием немецкого национального движения в начале 19 в. возникла немецкая историческая школа, для которой характерно формированиие исторических методик. Данным термином сначала обозначали германское языкознание, право и историю, которые, в немецком понимании общего «народного духа» считали единой наукой. Своего наивысшего подъема эта школа достигла стараниями К.Ф. Эйхгорна и Ф.К. Савиньи. Во второй половине 19 в. эта школа приобрела более выраженные немецкие национальные черты, а на рубеже столетий особый тон ей задал Густав Коссинна, выдвинувший т.н. археолого–поселенческую методику (lex Kossinna). Она впоследствии оказала решающее влияние не только на германскую, но и на европейскую историографию в целом.

    Согласно теории Коссинны, предполагаемыми предками германцев были т.н. индогерманцы, которые отождествлялись с этносом индоевропейцев. В качестве носителей европейской культуры выдвигались лишь кельты, римляне и германцы. В отличие от них, славяне, как считалось, возникли лишь в 6 в. н.э., придя с заболоченных территорий по Припяти, из–за Карпат. Они находились, якобы, на очень низкой ступени общественного развития, и свое культурное наследие получили позднее от уже упомянутых носителей цивилизации.

    Осознанно или нет, однако такой подход означал не что иное как апологию пангерманского замысла т.и. «натиска на Восток» («Drang nach Osten») и «моста до Адриатики» («Brucke zur Adria»), т.е. похода немецких культуртрегеров на земли, населенные неисторическими славянами, и с целью общего прогресса рода человеческого.

    От этих идеологических тенденций школы Коссинны историческая наука еще не отделалась до конца. Теория существования индогерманцев оставила свой след в бессчетном множестве книг, словарей, энциклопедий и т.п., которые используются как материал при написании новых работ, особенно в Западной Европе и Северной Америке. Читатель, не сведущий в славянских языках и источниках, истинную суть этих работ вряд ли сможет проверить.

    В историографии славянских народов до первой мировой войны ведущую роль играла чешская историческая школа, представленная такими известными именами как П.Й. Шафарик, Й. Добровский и в особенности Л.Нидерле, работы которого встретили чрезвычайно активный отклик. Свой новый взгляд на период, когда образовался этнос славян, он обосновал в работе «Slovanske starozitnosti» (Прага, 1902–24). На основании антропологических, лингвистических, этнографических, а также исторических сведений Нидерле представлял себе существование славянской прародины в виде обширной территории, протяженной от Лабы на западе до Днепра на востоке. 

    На этой территории прародина славян в более узком смысле слова могла ограничиваться рядом областей, таких как современная Польша, или южная Белая Русь до Киева, Подолье. По сути дела Нидерле все еще располагал прародину славян «в тылу» Карпат, однако в отношении того, как они были представлены в истории, утверждал, что что уже во втором или третьем веке н.э., если даже не в первом, они проживали там же, где и ныне. (см. Х.Тума) 25.

    Гипотезы Нидерле окончательно отвергали теорию т.н. автохтонистов, в особенности австрославянских, которые провозгашали славян исконным населением Европы. Славяне якобы когда–то жили от Урала до Атлантического океана, славянской якобы была Этрурия (Я.Коллар), как и все семь римских холмов. Славянской будто бы была также культура скифов, сарматов и т.п. Очевидно, что при этом, во всяком случае, в том, что касается языка, славяне отождествлялись с индоевропейцами, ведь, если судить по языковому материалу, славян и поныне могли бы выводить почти непосредственно от общего индо–европейского ствола. 

    Прочие языковые группы от общего корня уже в значительной степени отдалились. Это проблема, которую языкознание еще не прояснило в достаточной мере.

    Объяснениям Нидерле была весьма близка и русская историческая школа, представленная прежде всего И.И. Барсовым, И.П. Филевичем и А.И. Погодиным. Последователи этой школы предполагали, что уже западнее от Вислы жили германцы. Позже А.А. Шахматов выдвинул и утвердил точку зрения, согласно которой прародина славян отодвигалась несколько к северу, к верхнему течению Немана и Северной Двины до озера Ильмень и реки Волхов; лишь впоследствии праславянский этнос мог переселиться на берега Вислы, на свою вторую родину, оставив первую балтам.

    После революции 1917 г. в России Н.Я. Марр создал новую историческую школу, введя отрасли науки, которые основывались на марксистских взглядах. Как он считал, славяне были в Европе автохтонным народом, они ниоткуда не приходили, а произошли от родо–племенных общностей, населявших территории от Среднего течения Днепра до Лабы на Западе и от Прибалтики до Карпат на юге. После второй мировой войны советская историография хотя и пересмотрела взгляды Марра, однако теория прародины славян, которая находилась за Карпатами, считалась более или менее верной 26.

    Этот взгляд еще со времени, предшествовавшего Первой мировой войне, был краеугольным камнем идеологии панславизма, как и его варианта – югославизма. Если германские империалистические круги, настаивая на утверждении о местонахождении прародины славян в болотистом Закарпатье, хотели подчеркнуть прежде всего неполноценность культуры славянских народов, а поход нацистов в славянские страны представляли в виде культурной миссии во имя прогресса человечества, то панславизм ставил иные цели. 

    Единый народ «югославян» в сообществе с другими братскими народами от Триеста до Владивостока демонстрировался австрославянским народам в духе восточного мессианства ради окончательного вызволения из–под немецкого ярма. История якобы подтверждала, что такой славянский народ, ядро которого размещалось в Закарпатье, когда–то существовал. Таким образом, повторная славянизация охначала бы лишь возврат к былой исконности и тем самым было бы оправдано.

    Этот лозунг в условиях югославянского централизма после первой мировой войны приобрел в более или менее заметной степени форму идеологического принуждения. Поиск исторических корней словенцев за пределами южно–славянского массива, выведение корней народа, не из общности южных славян, а, вопреки официальным взглядам, из среды западных славян провозглашался политически сомнительным делом, псевдонаучным взглядом, национальным романтизмом, увлечением одиночек. И все это объявлялось уровнем, до которого не должна снисходить серьезная научная критика.

    После Первой мировой войны, вне идеологических рамок, обусловленных немецкой и русской точкой зрения, за поиск истоков славян взялась польская историческая школа, представленная прежде всего именами Й.Костжевского и Л.Козловского (доисторический период), Й.Чекановского и Л.Стояновского (антропология, этнология), Т.Лер–Сплавиньского (сравнительное языкознание). Уже в 1922 году эта школа выдвинула в качестве своего исходного пункта гипотезу о том, что культурную основу возникновения праславян положила Лужицкая культура. Польские ученые в течение многих лет вели тщательные исследования, к ним присоединились М.Рудницкий (языкознание) и К.Мошинский (этнология), окончательное согласование, обработку и публикацию материалов осуществил уже после второй мировой войны Т.Лер–Сплавиньски 27.

    Польские ученые в своей работе, несомненно, также допускали выражение национального пафоса, однако, несмотря на допущенные крайности, как, например, предположение о присутствии праславян между Вислой и Одером за два с половиной тысячелетия до н.э. (Й.Костшевски), именно польская школа в сравнении с немецкой или русской в данной области характеризуется наибольшей системностью. Польскую же гипотезу об истоках славян в Лужицкой культуре германская, а вслед за ним и западная, историография последовательно отметает 28. Что же касается панславистов, придерживающихся закарпатской теории славянской прародины, то они ее упорно не замечают.

    В своих выкладках польские авторы приводят прежде всего исторические свидетельства, относящиеся к праславянам (Лер–Сплавиньски) 29. Частью их могли являться уже невры, о которых Геродот (5 в. до н.э.) пишет, что они населяли территории между Верхним течением Днестра и средним течением Днепра и являются северо–западными соседями скифов, также как и венеты (Vinidae, Uenedai), которых на стыке 1–2 вв. н.э. упоминают Плиний, Птолемей и Тацит. Опираясь на сравнительное языкознание и на исконные гидронимы, польские ученые объясняют происхождение славян следующим образом.

    В третий подпериод неолита (2000–1700 гг. до н.э.) в Центральной Европе возникает т.н. Культура шнуровой керамики (боевых топоров), ее носители перебираются через Одер и двигаются на восток, на территории Культуры головчатой керамики, характерной для финно–угорских этносов.

    В результате встречи двух культур на пространствах между Одером и Вислой формируется культурно–родовой слой, из которого вышли праславяне. Сначала на востоке, по Волге и Оке, где прежняя головчатая керамика была подчинена более сильной шнуровой, формируется культурно–родовой и языковой слой, в котором распознаются прабалты.

    После 1700 г. до н.э. на восток перебираются новые этносы, которые имеют черты Унетицкой культуры (Чехия). Из этой культуры во второй период бронзового века развивается знаменитая Лужицкая культура (1300–1100 вв. до н.э.), в пределах которой окончательно формируется языковая и этническая общность праславян.

    На востоке Лужицкая культура никогда в истории не пересекала антропогеографической разделительной черты, в роли которой выступала река Буг. Тем самым была прервана вначале существовавшая связь между культурами прабалтов и праславян. Носители Лужицкой культуры же были праславянами, исторически известными нам как венеты или венды.

    Конь и меч 

    Польская историография, рассматривая позднейшие периоды, обращается прежде всего к событиям, имевшим место на территории современной Польши и прилегающих областей. Несмотря на некоторые неясности, которые все еще являются предметом дискуссий или критики, существующие исследования в рамках идеологии свободного польского языкознания и археологии подтвердили два существенных для данного труда исходных момента:
    Лужицкая культура – это основа, на которой формируются праславяне, или венеты;
    – Венеты, называемые также вендами, являются носителями пришедшей ей на смену Культуры полей погребальных урн и ее проникновения на обширные территории Европы и Средиземноморья.

    Остатки укрепленных городищ и военных лагерей, раскопанные на территории Лужицкой культуры, свидетельствуют, что ее носители имели мощную власть и военную организацию, а также о том, что они часто конфликтовали с соседями, германцами и скифами 30. В числе археологических находок упоминается тяжелый меч с литой рукояткой, которая обеспечивала плотность обхвата (15–13 вв. до н.э.) 31, и кони 32, незаменимые в бою. Такая организация и оснащенность обеспечивала носителям Культуры погребальных урн, венетам, быстрое проникновение на обширные европейские территории.

    Позднее греческие источники (например, Эврипид в своем труде «Ипполит», 5 в. до н.э.,) упоминают, что венеты обладали хорошим навыком содержания лошадей. В венетских культурах Вилланова, Голасекка, Эсте и Гальштат изображение лошади встречается чаще, чем изображение какого–либо другого животного. Известно же, что в Восточных Альпах, в Норике в римские времена имелись как рабочие тяжеловозы, так и ездовые лошади 33.

    Переселение, вызванное в 13 в. до н.э. венетскими походами, проходило в период общности Культур погребальных урн, и было самой крупной религиозной революцией в древнейшей истории, которая потрясла самые основы Европы и Средиземноморья. В те времена не было перенаселенности территорий, и возможные грабительские нашествия имели эпизодический характер. Они были направлены в определенные местности, поэтому походы на столь далекие расстояния мы можем приписать завоевательным целям миссионерского фанатизма, во главе которого стояли, как нам говорят археологические находки, верхние слои общества, т.н. «аристократия». 

    С родных территорий в Центральной Европе походы венетов докатились до современной Голландии, Британии, через Францию – до Испании, а также на Апеннины и в Скандинавию. Во всех этих местностях они оставили свои урновые погребения. Скорее всего, они уже тогда прорвались к Уралу и на Кавказ. Территорией их плотного расселения была Центральная Европа. 

    Венеты своими походами и вторжениями провоцировали новые переселения, в особенности наплыв различных этносов в Грецию, Малую Азию, на Ближний Восток. В современной Македонии восстали дорийцы против микенцев, они завоевали позднее царство минойцев на Пелопоннесе и на Крите. На Анатолию обрушиваются фригийцы и разрушают мощное царство гефитов. Разрушена также знаменитая Троя (в археологическом понятии Троя VII). Мощные силы катятся по суше дальше, завоевывают и рушат целые города, опустошают поля. Морем же подходит их флот, который завоевал Кипр. 

    Египетские записи упоминают их как «племена с моря». Фараон Рамзес III выходит со своей армией им навстречу и наносит им поражение, но тут же вынужден вновь выходить на берег, поскольку их суда уже заплыли в рукава Нила, – чтобы одолеть их морские силы. Египет был спасен. Среди этих племен были тогда и филистимляне, которые после поражения (1188 г. до н.э.) поселились в приморских низменностях Палестины.

    Керамика филистимлян носит совершенно миккенский орнамент и говорит о том, что этот этнос пришел сюда через Миккены и Крит. На Крите раскопали относимые к этому периоду мечи с полной рукояткой, похожие на центрально–европейские. Некоторые имена на Ближнем Востоке. такие как Суэц (zveza – «связь», Табор (tabor – «лагерь») указывают на связи с Центральной Европой. Невозможно, однако, установить, какую долю в этом нашествии «племен с моря» на Ближний Восток составляли непосредственно венеты. Над прояснением этого вопроса необходима дальнейшая работа.

    После всей этой активности венеты еще в течение всего первого тысячелетия до н.э. во многих местностях помнили свое родовое имя и происхождение. Может быть, в большинстве случаев, они помнили также свой исконный язык. В более поздние времена древнегреческие и древнеримские авторы доносят до нас следующие наименования венетских племен, проживавших в различных землях 34:

    1. Венеты в Пафлагонии (северное побережье Малой Азии), которых в 9 в. до н.э. упоминает Гомер в «Илиаде» (852). Он говорит, что Пилемен из рода энетов (Enetoi), предводитель пафлагонцев, пришел со специальным отрядом на помощь осажденной Трое. На это сообщение в дальнейшем более или менее очевидно опираются все греческие и латинские авторы, упоминающие о венетах. Их называют также «генетами», поскольку греческий язык не знал звука «в», поэтому греки замещали его звуком «h», дигаммой, который произносился как нечто среднее между «b» и «v».

    2. Венеты в Иллирике, по нижнему течению Дуная, упоминаемые Геродотом в 5 в. до н.э (I, 196). Геродот также называет их «Enetoi», его упоминание вплоть до недавнего времени помогало историкам отождествлять венетов с иллирийцами. пока лингвистика после второй мировой войны не доказала достоверно, что это два различных этноса.

    3. Венеты в Верхней Адриатике, которых также упоминает Геродот (V, 9). Латинские авторы их называют венетами, и в этой связи приводят также историю о том, что их после падения Трои привел в эти местности легендарный вождь Антенор.

    4. Венеты в Центральной Европе, которых в 1/2 вв. н.э. упоминает Тацит (Ger., 64) и Плиний (IV, 97) под именем Veneti, Venethi или Venedi, а также Птолемей (III, 5) под именем Uenedai. Последний упоминает также Венетский залив (возле Гданьска) и Венетское нагорье (в Мазовше, или Восточной Пруссии)

    5. Венеты в Галлии (Бретань), упоминаемые Цезарем, Плинием, Страбоном, Птолемеем, Кассием Дио и др. Эти венеты возвели свое поселение также в Британии, известное под названием Venedotia или Gwineth.

    6. Venetus lacus, так называет Помпоний Мела (III, 24) нынешнее Боденское озеро в 1 в. н.э. Возможность того, что данное слово происходило от «vanam» («вода») или обозначало синий цвет, не столь велика, чтобы пренебречь этим историческим упоминанием (G.B.Pellegrini). Наименовпание Boden стоит выводить из слова «voda» – «вода».

    7. Венеты в Лации, упоминаемые Плинием под названием Venetulani (Nat.hist. III, 69). Археология, как уже говорилось, утверждает, что арийское население присутствовало уже после переселения народов, относимого к периоду Культуры полей погребальных урн на склонах Албанских гор и в римском Палатине (G.Sergi).

    Самостоятельность языка венетов в начале 1960–х годов признало, наконец, германское языкознание (Г.Крае, Г.Кронассер), после того как оно в течение столетия защищало точку зрения, что до кельтов территория Европы была заселена иллирийцами, якобы являвшимися носителями Культуры полей погребальных урн и, позднее, Гальштата 35. Об исконном языке венетов у нас нет письменных текстовых свидетельств, но сохранились многочисленные надписи адриатических венетов Культуры Эсте. Разгадать эти надписи до сих пор не удалось никому, кроме как Матея Бора.

    Итальянские языковеды считают, что в самом латинском языке присутствуют пласты венетской лексики, но их еще не анализировали в сравнении со славянской лексикой, которая более близка индо–европейской. А ведь только так можно было бы установить их основное значение. Очевидно, этого не сделали, исходя из убеждения, что славянская группа языков – последняя из сформировавшихся в Европе. Когда же сравнение со славянскими языками неизбежно, исследователи прибегают к обозначению «индо–европейский язык», тем самым закрывая праславянское происхождение венетов.

    Венеты и словенцы 

    В более основательном исследовании невозможно обойти мысль о том, что имя «венеты», или «венеды» фактически относится к славянам, или праславянам, и что между понятиями «индо–европейский» и «праславянский» существует тесная связь. Многие специалисты, которые не знают славянских языков или знакомы с ними лишь поверхностно, утверждают следующее.

    Этническое наименование «венеты» распространилось на широкие территории, где в то или иное время и в той или большей степени были распространены урновые захоронения. В германском мире имя «венеты» в смысле обозначения этноса, относится к соседям–славянам, а также к балтам. 

    Появление венетов отождествляется с приходом «завоевателей», «организаторов». Везде, где встречается имя «венеты», речь идет об организованном народе с индо–европейской языковой традицией, который по отношению к другим характеризуется как «победитель». Этнос венетов утверждается на срединных территориях и вытесняет на периферийные земли (кельтские и индо–европейские) более древнее имя «арийцы» (G.Devoto) 36. К этому следует добавить: этносы и говоры западных славян ответвляются от праславянского корня (C.Verdiani) 37.

    Имя «венеты» могло по одной из версий происходить от понятия «побеждать» (G.Devoto). Некоторые исследователи выводят его из понятия «большой народ» (Lehr–Splavinski) 38. Это зависит от того, какое значение приписывать корню «ven–» – «побеждать» (vincere) или «торговать» (vendere), или же выводить его от праславянского «veti». Однако ни одно из приводимых объяснений не имеет безоговорочного подтверждения.

    В сравнении с этим, достаточно убедительным кажется выведение имени «венеты» от имени «словенцы». Исконное имя «словенеты», после палатализации и редукции полугласного звука: «slоvene(t)ci», в произношении соседних народов уже довольно быстро утратило начальный слог и дошло до нас в виде «(сло)венеты», «венеты», как утверждает Матей Бор в своем исследовании.

    Удивительно, как точно совпадают имена «словенцы» («словены» и «венеты» – как с исторической, так и с географической точки зрения. Оба этих имени сохранились до сегодняшнего дня только у западных славян, которые происходят из праславянского ядра, а именно: словенцы, славонцы, словаки, словинцы (поморяне), а также венды (лужицкие сербы) и словене у озера Ильмень под Новгородом в Северо–Восточной Руси, которых в начале 12 в. упоминает Нестор в своей летописи 39.

    На западной окраине славянского мира, расстилающегося от Адриатики до Прибалтики, до сих пор появляется историческое имя «венеты», или «венды». Славянские языки на этой территории сохранили некоторые древние особенности, как, например, праславянское сочетание согласных tl и dl, которые сохранились в зильском диалекте Корошки, например: sidlo, mocidlo или в общеславянском, напр. dleto, pletla je и т.п. То же самое наблюдается в северо–западном наречии русского языка вблизи города Псков, недалеко от Новгорода, то есть на территориях, где, по Нестору, обитали «словене» 40. Археологи утверждают, что предки словен пришли на эту территорию во 2–3 в. н.э., причем из области распространения венедской культуры в Центральной Польше (группа Пшеворск) 41.



    Источник: http://sventovid.narod.ru/
    Категория: Венеты, Венеды, Венды. | Добавил: Яковлев (08.03.2009)
    Просмотров: 785
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]