Информационный сайт ru-mo
ru-mo
Меню сайта

  • Категории каталога
    Расселение и войны славян [58]
    Славянские языки и письмо [35]
    Творчество славянских народов [33]
    Славные славяне [8]
    Источники о славянах и русах [24]
    Образование славянских государств [50]
    Историческая реконструкция [20]
    Любор Нидерле [21]
    Верования, обряды, обычаи [38]
    Славянская прародина [21]
    Предшественники славян [29]
    Материалы по личности Рюрика [12]
    Древние русы, руги, росы и другие [9]
    Венеты, Венеды, Венды. [13]
    Ободриты [8]

    Форма входа

    Поиск

    Друзья сайта


    Приветствую Вас, Гость · RSS 15.12.2017, 22:55

    Главная » Статьи » История славянской культуры » Венеты, Венеды, Венды.

    "Венеты: наши давние предки". Йожко Шавли/ Продолжение
    "Венеты: наши древние предки".

    Йожко Шавли
    Продолжение главы "Венеты и словенцы".


    Исконное имя «словене» («словенцы») сопровождает, таким образом, венетов с самого начала. В средневековье их также весьма хорошо отличали от прочих славянских народов. Их поселения вдоль центральногерманских рек Регниц (Рейн) и Мен (Майна) были называемы «Ratenuuinida» и «Moinuuinida», а ближайший славянский или, быть может, ославяненный этнос чехов назывался «Вeouinida». Для обозначения последних у их германских соседей вплоть до настоящего времени сохранилось разделение на «Beheim» (чехи) и «Vint» (словены) 42. Это указывает на то, что чешский народ сформировался из двух племен: кельтских бойев и праславянских вендов.

    Древнее имя «словенец» («словенет»), или «словен», следует выводить из наиболее естественного значения, хотя некоторым такой подход представляется слишком упрощенным: в славянских языках, где присутствует слово «слово», понятие «словенец» означает человека, который говорит так, что его понятно. Этимологические построения типа «сыны Славы», где «Слава» – древняя богиня или честь (слава), или «берега некоей реки Слова», 43– лишены достаточных оснований.

    На Западе словенцы вступали в контакт с племенем, речи которого они не понимали и поэтому называли их «немцы». Это обозначение, очевидно, восходит к слову «немой» (в значении «непонятный»). С исторической точки зрения, нельзя сказать, насколько старым является обозначение «немцы», по всей вероятности, оно является доисторическим, поскольку мы находим его практически у всех славянских народов. Однако в исторических источниках данные этнос выступает под названием «германцы».

    Что касается их происхождения, то, по крайней мере, в Европе трудно найти другой наглядный пример того, как националистическая идеология, укоренившаяся в науке, пыталась увековечить имя какого–либо народа, как это пыталась сделать немецкая нацистская идеология по отношению к названию «германцы».

    Упомянутый немецкий археолог Г.Коссинна связывал германцев с арийцами (индогерманцы). Появление прагерманцев он относил ко второму тысячелетию до н.э. Исследование древнейшей истории он тесно связывал с целями германского нацизма, а его наследники и приверженцы в этом пошли еще дальше. Что касается вопроса этнического происхождения древнейших культур, то немецкая национальная школа Косинны после первой мировой войны вступила в острый научный спор с польскими исследователями. Немецкая сторона и по сей день противостоит идее славянскости Лужицкой культуры.

    Первая археологическая культура, которую мы можем со значительной степенью достоверности приписывать германцам, – это культура Ясторф (Jastorf). Это общее имя для различных проживавших на территориях к западу от Ганновера до морского побережья групп, которые были разбросаны также в Среднем Полабье, до самого Мекленбурга, Шлессвига, Гольштейна и Ютландии. Развитие этой культуры прослеживается от древнейшего Гальштата далее, когда начинает возникать германский язык, параллельно развитию Латенской культуры в Центральной и Западной Европе. Она выделилась из более древней местной культуры, под мощным влиянием культуры полей погребальных урн. 

    Позднее культура Ясторф принимала с юга все более настойчивое воздействие культуры Латен и в значительной степени кельтизировалась. Первоначальная организация, т.н. «sipa» – словен. «zupa»(«жупа»), у германцев сохранялась значительно дольше, чем у тех европейских кародов, которые вступали в контакт с культурной средой на юге. В любом случае общественно–экономическое развитие германцев с периода Латен получило хороший импульс 44.

    Лексика немецкого языка на две трети не является германской. И, как можно видеть на их примере, процесс формирования какого–либо этноса может быть весьма затяжным. Язык может выделиться уже в родовой общине и развиваться самостоятельно. О народе можно говорить после того, как данная общность на основе собственной культуры в своей среде обитания создаст некое духовное и культурное целое, выйдет на такой уровень внутренних связей, что будет способна самостоятельно представлять себя перед лицом внешнего мира. Это возможно и без собственного языка при наличии собственного наречия. Решающее значение здесь имеет сознание принадлежности определенной общности. Соответсвующую иллюстрацию можно найти в современности. Например, эльзасцы, будучи германского происхождения, являются частью французской нации.

    ЯЗЫК И НАРОДЫ 

    В науке нет общепринятого представления о том, что такое племя, народ, государство и т.п. Археология занимается исследованием всего лишь культурных групп, а также более крупных единиц – культур, которые определенным образом соответствуют государственному делению. Социология применяет к государствам еще более строгие критерии, а народ почти отождествляют с государством. 

    Языкознание отождествляет народ с определенным языком. Последний критерий не является бесспорным, так как различные этносы или племена могут говорить на одном и том же языке и при этом различаться между собой. Определяя, какое племя или какой народ был в истории самостоятельным народом, несомненно, следует опираться на общественное сознание данного народа, то есть на осознании принадлежности к определенному организму, невзирая на язык или культуру.

    В Европе человеческая речь должна было войти в обиход уже со времени древнекаменного века, то есть 80 тыс. лет назад. Тогдашний «Homo sapiens diluvialis», называемый также кроманьонцем, должен был в обиходе употреблять уже некое подобие индоевропейского языка, как считает немецкий исследователь E. Roth 45. Однако лишь в среднекаменном веке, за 5000 лет до н.э. родственные группы («жупы») на территории к северу от Дуная перехолят к оседлому образу жизни, занимаются скотоводством и земледелием, особенно в широком поясе плодородных черноземных почв.

    На этих территориях, в самом сердце Европы, около 4000 г. до н.э. преобладает земледельческая Культура ленточной керамики, севернее от нее низины все еще населяют охотники, рыбаки, собиратели. Затем следуют вторжения представителей Культуры воронковидных кубков с севера. Для периода, датируемого 2800 г. до н.э., можно предполагать, что некая лидирующая группа заставила сохранившихся здесь охотников перейти к животноводству. Культура ленточной керамики и воронковидных кубков как бы переживает свой закат, что можно объяснить лишь тем, что ее носители переходят к Культуре шнуровой керамики, которая представляет собой нечто вроде культурной среды определенного круга этносов.

    К концу данного цикла развития, ближе к 2000 году до н.э. индоевропейцы как племя в своем зачаточном виде, либо венеты (по более ранним обозначениям – иллирийцы) представляются самым древним племенем Центральной Европы. Они имеют строгую организацию, о чем свидетельствуют захоронения предводителей, относимых к высшему слою, или аристократии. Языковеды считают, что именно тогда индоевропейский язык уже разделился на две языковые группы – «kentum» (западную) и «satem» (восточную), что произошло, очевидно, ввиду значительной протяженности индоевропейских территорий.

    Примерно за 1700 лет до н.э. предположительно разделилась восточная индоевропейская языковая группа, известная как балто–славянская, на прабалтийскую и праславянскую. В более западной части, на праславянских, или, может быть, уже венетских, землях формируется Унетицкая культура (на территории современной Чехии), т.е. во второй период бронзового века, и эта культура примерно после 1300 г. н.э. переоформляется в знаменитую Лужицкую культуру

    Эта последняя явилась не только языковой, но и вещественной, и духовной основой для новой, сильнейшей общественной организации венетов или словенов (праславян). Она имела мощную военно–оборонительную организацию, чтобы защищаться от чужих нападений. И действительно, археологи обнаружили в Центральной Европе следы частых набегов из восточно–европейских степей, датируемых 1500 г. до н.э. Возможность таких набегов на столь дальние расстояния объясняются использованию прирученных лошадей, что в это время впервые находит распространение в степных районах Восточной Европы.

    Развитие коневодства в быту древнейших племен Европы, явилось в определенным смыслом вехой. Нападающие впервые могли за сравнительно краткое время пересечь на лошадях значительные расстояния. Население, подвергавшееся нападениям, вынуждено было строить укрепления, совершенствовать оружие, делать значительные запасы продовольствия и готовить все необходимое для контратаки, что требовало наличия особо хорошо развитой командно–оборонной, или военной организации. Для этого также нужны были лошади, добротное оружие, а прежде всего боевая сила, способная успешно отразить удар. Все это нам демонстритует Лужицкая культура, а после нее Культура полей погребальных урн.

    Праславянское племя венетов, или словенцев, происходившее из упомянутых культур, означает тот самый ствол, от которого впоследствии отпочковались другие славянские группы. При этом речь в первую очередь идет не о языковых различиях, а о новых культурных группах, каждая их которых имела свое жизненное пространство и свой образ жизни. Такой культурной группой в период 700–400 г.. до н.э. была т.н. Высоцкая культура по верхнему течению Днестра и среднему течению Днепра. Греческий писатель Геродот в 5 в. до н.э. называет это племя неврами. Потом, в период 400–100 гг. до н.э. ее перекрывает группа Пшеворск, которая во 2–3 вв н.э. распространяется на север, к бассейну Припяти, то есть на территории современной Северной Украины и Беларуси, где сливается с местной праславянской общностью, известной как Зарубинецкая культура. Из этих культур формируется группа Восточных славян.

    Археологи относят к началу 2 в. н.э. проникновение славян на Балканы. В 4 в. н.э. на эти земли вторглись также и гунны, разрушившие предварительно восточно–европейской царство готтов. В середине 5–го в. гунны потерпели поражение, и тогда на Балканы устремился мощный поток славян. Они приходили сюда через Карпаты к югу по Тисе. Другие пути были с востока к Влашской низине; с севера через Паннонскую низменность и на Западные Балканы. 

    Разграничение между названными потоками по сей день остается спорным (J/ Filip) 46. Достоверные письменные свидетельства об этих славянах появляются лишь после того как они направляются на юг через Дунай, в Византийское царство. При правительстве Юстиниана I (527–565) они уже угрожают Византии, затем проникают в Грецию, и некоторые из них селятся на Пелопоннесе и Эгейских островах. В 7 веке они обживают всю территорию Балкан. Эти поселения дают начало формированию южных славян.

    А. Арии (Индоевропейцы)

    Б. Балто–славяне

    В. Праславяне
    Лужицкая культура (13 в. до н.э.)

    Г. Западные. Д. Восточные. Е. Южные славяне 
    (венеты) 2–3 вв. н.э 5–6 вв. н.э.
    словенцы поляки украинцы хорваты болгары
    полабяне чехи белорусы сербы македонцы
    сорбы словаки русские

    В соотношении В – Г происхождение племен, или их языков, явствует из их родства в том что касается грамматического строя современных языков, сходства словарного запаса, чего не наблюдается ни в какой другой группе арийских языков 47.

    Доказательств прихода предков словенцев в Альпы с южнославянских территорий невозможно найти ни в области археологии, ни по историческим свидетельствам.48 Родство словенского языка с другими южно–славянскими языками, и прежде всего с кайкавским диалектом хорватского языка, старинным говором Славонии, – следствие западно–славянского переселенческого потока при формировании южных славян. Из этого потока происходит, вероятно, и культура Кестель (Keszthely) (6–8 вв.) в Западной Паннонии, которую не представляется возможным приписывать обрам, т.к. она возникла посредством слияния остатков романского населения и поселившихся здесь славян. 

    В последующие века, особенно в 15, штокавщина, в связи с притоком т.н. «ускоков» – выходцев из тех оказавшихся под турками регионов, где говорили по–сербски (штокавская разновидность диалектов), вытесняет исконные кайкавские говоры на окраины Славонии.

    Все три группы, которые мы сегодня относим к славянским, упоминает в 6 в. готский историк Йордан (Getica 34–35), говоря о происхождении и деяниях готов: 1) венетов как общее обозначение славянских племен и как группа на обширной территории вплоть до Вислы; 2) склавенов – от устья Савы до дельты Дуная; 3) антов – между Днестром и Днепром 49. Эта классификация Йордана соответствует разделению на западных, южных и восточных славян.

    СВИДЕТЕЛЬСТВА СЛОВЕНСКОГО ЯЗЫКА 

    Центральная Европа – это территория, на которой, как можно утверждать, примерно за два тысячелетия до н.э., т.е. в период Культуры шнуровой керамики (существовавшей с 2800 г. до н.э.) проживало племя индоевропейцев, язык которых был весьма древним и возник за несколько десятков тысяч лет до описываемого времени. Их наречие уходит своими корнями, как уже отмечалось, в первый период палеолита, к периоду организованных родовых общин (Е.Rцth). 

    В период Культуры шнуровой керамики индоевропейцы являлись не только языковой общностью, но общностью племен, основой которой была общая земледельческая культура. И эта культура проходит потом через все исторические периоды (Унетцкий, Лужицкий, Гальштат, Латен), до римского периода и далее, в средние века, вплоть до нового времени.

    Носители этой культуры относятся к земледельческому народу, во главе которого стоят различные «аристократии». В постоянном контакте с соседями этот народ во многих регионах перенимает на протяжении тысячелетий чужие языки. В результате возникают различные языковые группы.

    Вопреки взглядам, существовавшим в довоенное время, что этот древний народ были иллирийцы, в настоящее время в научных кругах полностью победило утверждение, что этот народ назывался венетами. Его исконное имя должно было быть «словенти» (словенцы), от «слово», то есть люди, которые друг друга понимают (М.Бор).

    Рассыпанные по всей Европе имена с основой «vend» также подтверждают идентичность данного народа. То, что его языковое и культурное наследство в значительной мере сохраняется именно в словенском народе и его культуре земледелия, подтверждают многочисленные топонимы, гидронимы и этнонимы в Европе, значение которых нам понятно и сейчас. В качестве примера можно привести следующие индоевропейские корни *ker (торчать, возвышаться), *kam (согнутый, искривленный), *kap (копать), *mer (мерить, отмерять), *pelth (широкий =как поле), *kut (покрывать, кутать), *dhubh (углубленный, погрязший). Характерным является корень *wig (битва, война, оборона, противодействие), который в этом же значении сохранился в германских языках 50.

    Однако в топонимах в германском мире этот же корень проявляется и как «vik» (лат. vicus), что означает населенный пункт. И это значение – то же самое, что в западнославянском и словенском слове «vas» (крестьянское поселение), а по–русски «весь». Таким образом, значение населенного пункта в наименовании vik/vas исходит от венетов, которые уже до германцев населяли нынешние германские территории. Более того, словенское «iti v vas» («идти в село», т.е. в гости), а также «vasovati» (т.е. находиться в обществе), указывают на изначальную, выраженно крестьянскую общность, которая имела также характер прикрытия, защиты, о чем свидетельствует исконное значение, содержащееся в корне этого слова.

    Словенский язык, являющийся западнославянским по своему происхождению, сохраняет, как это свойственно языку населения земледельцев, характерные индоевропейские и праславянские элементы. Он принадлежит западнославянской группе, являвшейся наследницей первичного этноса венетов. В ней праславянская основа присутствовала в течение длительного времени. Еще во Фрейзингских отрывках, датируемых 10 веком, словенский язык не слишком далеко отстоит от праславянского (Й.Топоришич). В отличие от нее южнославянская языковая группа формируется в привязке к новой почве (Фр. Рамовш) 51. От данной группы словенский язык характерно отличают сохранившиеся праславянские особенности и даже родство с балтскими языками.

    Существует более чем достаточно доказательств тому, что словенская языковая основа имеет существенные черты северно- и западнославянского типа, который уже с самого начала развивался под продолжительным южнославянским влиянием (Фр.Безлай) 52.

    Если для какого–либо славянского слова, не имеющего соответствующих славянских параллелей, не находится романских, германских или венгерских соответствий, я мысленно произвожу наиболее вероятную праславянскую реконструкцию. Результат перевожу в прабалтский язык и выстраиваю из полученного материала современное литовское или латышское слово. Теперь я уже не удивляюсь, если это слово я действительно нахожу в словаре в значении, соответствующем исходному славянскому слову (Фр.Безлай) 53.

    Помимо лексического родства с балтскими языками, в словенском языке представлены еще многие другие праславянские элементы: двойственное число, как и у лужицких сербов; супин, как и у чехов, родительный отрицания, характерный для балто–славянской группы и т.п. 54. Необычайно огромное число диалектов, около 50, как ни в одном из славянских языков, также указывает на архаичность словенского языка, в особенности по сравнению с более молодыми южнославянскими языками, которые по этой причине менее разнообразны в диалектах. 

    О северном происхождении говорит наличие r в относительных местоимениях kdor, kar, kakor, odkoder, nikamor, чего в южнославянских языках не наблюдается. И, наконец, акцент на предпоследнем слоге, сообщающий словенскому языку, в отличие от южнославянских, совершенно другую мелодику. В словенском языке сохранились отголоски всех праславянских исходных черт (Фр. Безлай) 55.

    Как далее заключает Фр. Безлай 56, пласт балто–славянских лексических параллелей и архаизмов в словенском языке говорит в пользу гипотезы, что зачатки самостоятельности словенского этноса уходят в то время, когда метатезы еще были продуктивным явлением, т.е., по меньшей мере, в 4 в.н.э. По его мнению, мы не можем сказать имелись ли эти зачатки еще в праславянской прародине, или же одна из волн переселений возникла здесь, на юге, за несколько столетий до других.

    В действительности же могло иметь место последнее из его предположений о том, что одна из славянских волн переселения возникла на юге значительно ранее остальных. И это подтверждают археологические открытия, свидетельствующие о распространении Культуры полей погребальных урн с территории Лужицы после 1200 г. до н.э., а также выводы языкознания, которое установило, что насителями данной культуры были венеты (G.Devoto), то есть праславяне, ныне западные славяне (C.Verdiani). Эта волна переселений пришла с севера не то что на несколько веков, но на полторы тысячи лет раньше остальных. После нее археология уже не находит каких–либо следов другой волны, в котором можно было бы распознать признаки переселения какого–либо из славянских народов. И это было до 5–6 вв. н.э.

    В этой связи мы должны попытаться дать ответ на вопрос, почему южные славяне после своего переселения на Балканы в 5–6 вв. переживали иной путь языкового и общественного развития, нежели словенцы?

    При переселении на Балканы произошла встреча восточной и западной волны славян, что явилось поводом для возникновения новой славянской языковой группы. 

    Следует уяснить, каково было при этом влияние иллирийского и фракийского языков, то есть языков населения, которое здесь проживало ранее. Если древние иллирийцы или фракийцы к тому времени были латинизованы или эллинизированы, то южнославянские языки должны были позаимствовать у них множество латинских и греческих слов. Мы ведь не можем допустить, что оба народа, населявших Балканы, бежали отсюда под натиском славян, или полностью укрылись за крепостными стенами приморских городов, или просто растворились в славянском «море». 

    Коренное население в большинстве своем осталось на прежнем месте и затем смешались со славянскими пришельцами. Их язык, иллирийский или фракийский, должен был быть еще довольно близким индоевропейскому, подобно праславянскому языку. Поэтому в южнославянских языках иллирийские или фракийские слова не выделяются. Совершенно другое дело – албанский язык, в огромной мере подверженный влиянию греческого, а впоследствии – турецкому влиянию.

    Если в южнославянских языках пласт более древней иллирийско–фракийской лексики не особо выражен, то, с другой стороны, тем более характерны южнославянские особенности в народной культуре. Сельскохозяйственная культура южных славян сильно отличается от этого вида культуры словенцев, а также и прочих славян. И эти особенности мы, очевидно, должны отнести именно на счет иллирийского и фракийского наследия.

    В сравнении с южными славянами как язык, так и народная культура словенцев свидетельствуют о качественно иных исторических корнях. Как уже упоминалось, словенцы относятся к праславянской ветви западных славян, предки которых уже в период переселения времен Культур погребальных урн заселили склоны Альп. И там, прежде всего, в Восточных Альпах, они сохранились, в том числе и в период Гальштата, Латена, римского Норика и средневековой Карантании, вплоть до наших дней. Этот факт следует учитывать языкознанию, так же как и историографии, по крайней мере, в качестве одного из исходных положений для дальнейших исследований.

    Весьма часто иностранные ученые касаются проблемы венетов и словенцев. И чрезвычайно характерно то, что заключает о венетах известный языковед и историк Г.Б.Пеллегрини: «Что касается непосредственно венетского языка, следует заново перепроверить его место в лингвистике, его территорию. С тех пор как изжило себя понятие иллиризма (которым мы для собственного удобства еще довольно часто оперировали), то нам остается: «in primis» вопрос некельтского индоевропеизма в Норике и Паннонии» 57. Также и польские писатели, которые выступили с серьезными аргументами против монополии немецкой науки в этой области, вопросу о словенцах не уделяли отдельного внимания, хотя в научном мире и обосновывали собственную позицию по вопросу о происхождении славян. Поэтому именно сейчас назрела необходимость для словенцев заняться самостоятельным поиском собственных корней, не считаясь с закулисными целями идеологий.

    РИМСКАЯ ЭПОХА

    Норик 

    Как уже упоминалось, из Культуры полей погребальных урн, которую праславянские венеты в 13 веке до нашей эры распространили по Европе, в эпоху бронзового и раннего железного века формируются новые культурные общности. На определенной территории от Балтики до Адриатики носителями их были венеты. 

    В Центральных и Восточных Альпах и близлежащих областях, которые в рамках данного исследования нас особенно интересуют, на основе, созданной венетами, развились цветущие культуры, которые археология именует по местам важнейших находок: Вилланова, Эсте, Голасекка, Мелаун и Гальштат.

    В нижней Падане влияние этрусков на культуру Вилланова все усиливалось, и к концу 6 века до н.э. эта культура совершенно утрачивает свою самостоятельность. Центр ее – Фельсина (Болонья) – стал одним их наиболее значительных этрусских городов.

    В начале 4 века до н.э. в Падану вторглись полчища кельтов, захватив и Фельсину. На этом закончился этрусский период культуры Вилланова. Под натиском кельтов наступил и закат культуры Голасекка в Верхней Падане. Однако находки при раскопках, как и многочисленные местные топонимы в близлежащих Альпах, по холмам вокруг озер и у подножия Альп, а также на равнине, например, в области Равенна, свидетельствуют о том, что первичный слой венетов – словенов – и после вторжения кельтов сохранялся в земледельческо–пастушеской субкультуре еще долго, вплоть до периода римлян.

    Нашествие кельтов незначительно затронуло и культуру Эсте на Венецианской низменности и в близлежащих Альпах, так что она сохранилась до периода римлян. Археологические находки, относящиеся к ее последней стадии (Эсте IV) составляют лишь небольшое количество предметов из кельтской культуры Латена. И все же значительное число фигурок нагих воинов и латенская боевая амуниция: каска, меч, щит, наконечники стрел (раскопки в Лаголе) 58, – могут свидетельствовать о том, что верховный слой этой культуры – кельтский. Кельты также чтили богиню этой страны Гекату, как и местное население (Р. Питтиони).

    Слой кельтов, в той степени, в какой он здесь действительно существовал, связанный с изделиями Латенской культуры, постепенно сходит на нет. Кельты, вероятно, присутствующие в области влияния культуры Эсте, не могли быть какой–то захватнической силой, скорее это были какие–то союзнические воинские части. И кельтские имена на памятниках из поздней культуры Эсте не свидетельствуют об ассимиляции кельтами венетов, а только о духе союзничества между ними.


    Источник: http://sventovid.narod.ru/
    Категория: Венеты, Венеды, Венды. | Добавил: Яковлев (09.03.2009)
    Просмотров: 543
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]